Смерть навынос - Ирина Градова

— Вам Чувашин рассказал о том, как на самом деле произошло то ДТП, верно? А вы разозлились и убили его. Я вот только не пойму, зачем он это сделал!

— Да не так все было!

— А как? Как, Валерий Кириллович? Не заставляйте нас строить догадки, ведь они будут не в вашу пользу! Расскажите, как было дело, и, возможно…

— Что возможно — вы вернете мне сына? — вскинул на нее гневный взгляд задержанный.

— К сожалению, это не в моих силах, — вздохнула Алла, поздравляя себя с тем, что Абрамов наконец заговорил. Скорее всего, теперь он не сможет остановиться и выложит правду, ведь ей удалось затронуть его чувства, а в таком состоянии сопротивляться желанию выговориться может только матерый преступник, каковым Валерий Абрамов уж точно не является! Все, что он сотворил, он сделал под влиянием момента и переполнявших его чувств — гнева и обиды за сына.

Молчание, воцарившееся после слов Аллы, было долгим. Но Абрамов не сказал «нет», поэтому Алла ждала в надежде, что ему и самому хочется все кому-то рассказать. Судя по всему, бывшая жена догадывалась о его причастности к убийству Чувашина, потому и покрывала, но сам он ей ничего не рассказывал. С друзьями тоже вряд ли станешь о таком говорить… Так что остается только следователь, готовый выслушать его собственную версию!

— Ладно, — проговорил, наконец, Абрамов, снова поднимая глаза на Аллу. В его взгляде больше не было ярости, одна только безысходность и готовность смириться с судьбой. — Я и сам думал к вам прийти после смерти бомжика… Вину свою чувствовал, понимаете? Он ведь вообще ни при чем был!

— Начните с самого начала, хорошо? — попросила Алла. — С того момента, когда вы впервые узнали правду об аварии.

— Ну… я, короче, сразу понял, что в этом деле что-то не так. Супруга бывшая в лежку слегла, похоронами я занимался, а следак тот, Ларионов, что-то мутил, крутил-вертел, все пытался от меня отделаться! Родителей девчушек ему удалось уболтать — это уж я потом узнал, что он предложил им ободрать мою бывшую как липку — в качестве мести, так сказать. А кто за моего мальчика отомстил бы, а? Кроме меня, у него никого не осталось — мать не в счет, она совсем голову потеряла…

— Но вам ведь так и не удалось ничего узнать в тот раз, верно? — уточнила Алла, воспользовавшись паузой в речи допрашиваемого.

— Не удалось, — признал Абрамов. — Ларионов постоянно меня отфутболивал, орал, говоря, что я зря к нему таскаюсь, потому что мой сын — убийца, а я — отец убийцы. У вас дети есть?

Алла покачала головой — для нее это была больная тема.

— Тогда вам не понять!

Но она понимала. Неправда, что бездетный человек не в состоянии сопереживать родителям, потерявшим своих чад, — предполагать такое автоматически означает, что имеющий сына или дочь способен на сострадание, а значит, никогда не сможет причинить вред чужому ребенку. Ее опыт работы говорил об обратном: люди, сидевшие на месте Абрамова, зачастую имели семьи, но это не мешало им похищать, убивать и калечить других, даже малолетних, и они при этом не испытывали ни малейшего раскаяния! Однако Алла не собиралась спорить с задержанным: ей от него требовалось лишь признание, а потому она сочла за лучшее промолчать. Но Абрамов, похоже, что-то заметил — возможно, обиду, промелькнувшую на ее лице, поэтому сказал:

— Вы это… не принимайте на свой счет, ладно? Я просто… Просто такое трудно объяснить, если сам не пережил, понимаете?

Алла молча кивнула.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросила она. — Как вышло, что вы узнали правду?

— После похорон я ушел в запой. Десять лет не пил, с самого развода, представляете? А тут… До того, бывало, частенько с катушек слетал: мог месяцами к бутылке не притрагиваться, а потом уходил в запой недели на три, себя не помнил…

— Жена поэтому на развод подала?

— Я ее не виню — тяжело жить с алкоголиком. Но после развода я бросил бухать, правда, — вам любой на заводе скажет!

— Я вам верю.

Снова повисла пауза, и Алла терпеливо дожидалась, пока Абрамов не заговорит опять.

— Прошло несколько месяцев, — сказал он, наконец, словно вырываясь из потока воспоминаний. — Вдруг звонит мне этот Чувашин, Арсений… Я ведь тогда его знать не знал: они с Петькой познакомились, когда мы с матерью давно уж разбежались. Петька меня пару раз приглашал на спектакли, но я даже не помню, видел ли этого парня на сцене. А тут он вдруг звонит и просит о встрече.

— Что именно он вам сказал?

— Что речь пойдет о Петьке. Естественно, я сразу подхватился!

— Арсений показал вам снимки с места аварии? Расскажите поподробнее, пожалуйста.

— Ну, Петька взялся отвезти Бузякину и Чувашина домой, потому что они оба лыка не вязали…

— На Ларисиной машине?

— Ну да, у Петьки-то своей не было! По словам Арсения, Бузякину с трудом в салон запихнули — она все на водительское место рвалась, совсем ничего не соображала. Всю дорогу она мешала Петьке вести, хваталась за руль и требовала, чтобы он дал ей сесть на его место — она, видите ли, привыкла сама рулить! Ему пришлось остановиться, чтобы урезонить сумасшедшую бабу, — они из-за нее чуть с дороги не съехали. Чувашин сказал, что Петя позволил Ларисе сесть за руль, потому что намеревался ее контролировать, ведь время было позднее, дороги пустые, и ничего бы не случилось… Если бы не те девчонки! Они шли по «зебре», но на красный — а что, машин-то не было… А Бузякиной вдруг приспичило продемонстрировать, как ее новая тачка быстро набирает скорость… Петька не успел ее остановить.

— Дальше я знаю, — сказала Алла. — А как Чувашин объяснил свою роль в трагедии?

— Само собой, пытался себя выгородить!

Алла и не сомневалась: за время расследования у нее сложилось о молодом Чувашине весьма нелестное мнение.

— Он вдувал мне в уши, дескать, не хотел помогать Бузякиной перетаскивать тело Петьки на водительское сиденье, но она его заставила, буквально изнасиловала.

— Вы не поверили?

— У этого Арсения была такая наглая, самодовольная рожа, знаете ли, и он… он ведь не из чувства справедливости ко мне пришел, ни-ни!

— Он собирался с вашей помощью продолжать шантажировать Ларису?

— В смысле — продолжать?

— Арсений не сказал вам, что за несколько месяцев, прошедших после аварии, Бузякина выплатила ему приличную сумму? Она делала это каждый месяц, потому что Чувашин, по нашим предположениям, грозился отнести снимки в полицию.

— Вот же гад… Нет, я этого не знал: Чувашин сказал, что я имею право на компенсацию за смерть сына и за то, что его выставили убийцей перед всем честным народом! Он откуда-то был в курсе, что моей бывшей присудили миллион выплат. Выставил себя жертвой Бузякиной и правдоискателем, гад, уверял, что тогда очень испугался и ничего не соображал, так как был слишком пьян. Но я-то понял, что в полицию он идти не собирался! Вы же понимаете, если бы там узнали правду, то он — соучастник, верно? Его бы тоже привлекли!