Актриса на роль подозреваемой - Ирина Градова

– Не говоря уже о том, что Илона, если ей верить, практически ничего не помнит, – расстроено добавила Рита. – А теперь она и вовсе считает меня злейшим врагом!

– Не вешай нос! – ободряюще похлопал ее по руке Женька. – Нам всего-то нужен еще один свидетель – такой, чьи показания не смогут опровергнуть ни Кавсадзе, ни Рогозина, ни Трухин.

– Всего-то?

– Ты говорила об акушерке, с которой имел дело Трухин. Его сынок, похоже, ее нашел, но нас ни за что на эту тетку не выведет.

– Ясное дело, он себе не враг. А отец назвал только ее имя! Прошло сорок лет, вряд ли она продолжает работать.

– Поспрашиваем людей – разве не этим я занимаюсь с утра до вечера в будни и в праздники? Да и ты тоже. Кто-нибудь в роддоме должен знать нашу тетушку.

– А вдруг ее нет в живых?

– Думай о хорошем, подруга, а то ты как-то упаднически настроена, честное слово! У кого сегодня свидание, а? Вот и дуй чистить перышки!

– А ты?

– А я поработаю. Не волнуйся, – добавил он быстрее, чем Рита успела открыть рот, – я дам тебе знать, если что-то выяснится!

* * *

Несмотря на холод и дождь, она надела голубое трикотажное платье с вырезом, открывавшим ложбинку между грудями. В этой самой ложбинке уютно уместился роскошный кулон с топазами – недавний подарок Байрамова.

Они договорились встретиться прямо в ресторане – у Игоря не было времени заезжать домой после репетиции.

– Отлично выглядишь! – Это прозвучало тривиально, но в глазах мужа она прочла все, чего не было в словах: они зажглись, стоило ей появиться в зале, а на лице появилась гордость, что такая роскошная женщина направляется именно к его столику.

Они заказали аперитив и закуски. Как только официантка удалилась, Игорь поинтересовался, закончено ли расследование. Рита принялась излагать суть, когда к их столику неожиданно подошел молодой человек.

– Простите, вы Игорь Байрамов, верно? – Улыбка и манеры юноши выдавали светского хроникера.

– Мы отдыхаем. – Рита успела ответить быстрее мужа. – Общение с прессой не входит в наши планы, понимаете?

– Всего один вопрос. – Парень жизнерадостно проигнорировал ее вмешательство. – Вы знали, что ваш друг Сергей Свердлин – скрытый гей? Какое разочарование для миллионов поклонниц: человек, играющий бесстрашных спасителей девушек, на самом деле…

– Не знаю, откуда вы взяли эту чушь, – прервал его Байрамов. Он выглядел спокойным, но Рита видела, как побелели пальцы, крепко сжимающие стеклянную ножку бокала. – Думаю, следует тщательнее проверять информацию вместо того, чтобы позорить семейных людей.

– Я не имел в виду вас…

– Естественно. Вы имели в виду Сергея Свердлина, заслуженного артиста и женатого человека.

Рита сделала предупреждающий жест, но Игорь, казалось, не видит ничего. Глаза газетчика округлились.

– Ж-женатого? – переспросил он недоверчиво. – Они с приятелем оформили отношения в какой-нибудь европейской стране?

– Его жена – Илона Рогозина, выдающаяся актриса, занятая в новой постановке Ролана Дикого. Если это для вас новость, стоит задуматься, правильно ли вы выбрали профессию. А сейчас прошу нас оставить, иначе я буду вынужден позвать охрану.

Все это обычно темпераментный Байрамов произнес тихим, ровным голосом. Оставалось только удивляться, как хорошо он научился держать себя в руках с тех пор, как возглавил труппу ее покойного отца. Стоило развязному парню ретироваться, как Рита набросилась на мужа:

– Зачем ты сказал об их браке?

– Сергей разрешил. Илона в курсе, не волнуйся.

– А если все раскроется?

– Когда раскроется, тогда и раскроется. Может, Серега всю жизнь будет притворяться, а может, уже через месяц решит предать огласке свою ориентацию – его дело. Пусть лучше этот стервятник пишет о тайном браке двух звезд, чем вываливает на всеобщее обозрение их грязное белье. Уверяю тебя, новость об этом браке станет сенсацией, и таблоиды забудут об информации из недостоверного источника. Особенно если вам с Фисуненко удастся упечь Трухина на нары. Передай мне, пожалуйста, десертное меню!

* * *

Стоило ожидать, что таким важным делом капитан Фисуненко решит заняться сам. Но нет, в хоспис он отправил Егора Гаврилова, только-только начинающего службу в отделе.

– Родственник! – удивилась и обрадовалась постовая сестра. – Наконец-то!

Лейтенант продемонстрировал удостоверение.

– Наша бабуля кого-то ограбила? Последние пару месяцев она с постели не поднималась.

– Как она себя чувствует?

– Как большинство после инсульта. Могло быть хуже. По крайней мере, она говорит.

Ого, вот об этом они с Фисуненко не подумали – наверное, слишком обрадовались, что свидетельница (или подозреваемая?) до сих пор жива. Выходит, повезло дважды.

В одной палате с Лавриной находились еще пять женщин. В нос ударили запахи лекарств, мочи и старости.

Егор сразу определил, которая из них его клиентка: перекошенный рот, возраст явно за восемьдесят. Увидев удостоверение визитера, она кивнула.

– А я все жду, когда вы придете! – Лаврина говорила, ничуть не заботясь, что ее могут услышать соседки по палате. Те старательно делали вид, что происходящее их не касается, пожалуй, даже слишком старательно. Удивительная все-таки вещь – человеческая натура: даже на пороге смерти человек способен испытывать любопытство!

– Ждете? – удивился Гаврилов.

– Не вас лично, – криво усмехнулась она. – Кого-то из органов.

Когда она говорила, в уголке рта скапливалась слюна, и ее приходилось то и дело вытирать зажатым в руке платком. Вторая рука старухи плетью лежала вдоль тела.

– Когда пришел тот парень, я поняла, что скоро все откроется. Тогда я очень испугалась, но теперь не боюсь. В таком месте перестаешь думать обо всем, кроме того, что там, после жизни. Если бы я верила в Бога, то сказала бы, что оно похоже на чистилище.

Гаврилов попросил разрешения записать беседу.

– Да пожалуйста! Доставайте ваш диктофон.

Но Егор принес с собой кое-что получше. Он вытащил из спортивной сумки ноутбук и установил его на прикроватной тумбочке так, чтобы Лаврина попала в кадр. На съемке настоял Фисуненко.

– Неизвестно, сколько старуха протянет, – внушал он помощнику перед тем, как отправил его сюда. – Может статься, к началу суда она отъедет в лучший мир, и тогда адвокат точно найдет, к чему придраться. А вот если судья или, не приведи господь, присяжные увидят живого свидетеля – совсем другое дело!

– Чудеса техники! – Старуха с интересом наблюдала за манипуляциями молодого человека. – Что ж, так даже лучше: пускай она меня увидит. Я отвечу за то, что сделала, но и она не уйдет от ответственности!