Любовь. И более… - Олег Бажанов

– Два года, – подсказала Екатерина Викторовна.

– Неужели два? – изумился Сергей Петрович. – Вот летит время! Да что там! – Он махнул рукой. – Нам было по девятнадцать, когда Иван отбил у меня тебя. А кажется, вчера…

– Да-да, – грустно улыбнулась Екатерина Викторовна. – Может, ты легко сдался, Серёжа?

– Я-то боролся, только взял он тогда тебя шириной своих плеч да силой своей немереной! – усмехнулся Сергей Петрович. – Всё ещё такой же здоровый?

– Какое здоровье! – отмахнулась Екатерина Викторовна. – Сердце у Вани пошаливает. А тут ещё непонятная история с сыном…

– Что с Алексеем? – встревожился Сергей Петрович.

– Он сейчас в следственном изоляторе. Задержали по каким-то бредовым обвинениям в покушении на убийство.

– Не может быть! Чтобы Лёшка!..

– Вот и я говорю! Еле вчера добилась свидания с ним. Говорит, что его за день допрашивали уже два раза. Хотят, чтобы он признался в том, чего не совершал. Но мне совсем ничего не понятно. Я, Серёжа, к тебе пришла за помощью. Помоги разобраться побыстрее. Пусть его выпустят.

– Пойми, Катя, я не волшебник. Конечно, свяжусь с кем нужно, узнаю, что там да как? Сам встречусь с Алексеем. Но насчёт выпустить… Это уже не моя компетенция.

– Я знаю, Серёжа. Но положение позволяет тебе разговаривать с сильными мира на равных. А я уже не знаю, к кому кроме тебя могу обратиться. Ты ведь любил Лёшку. Нянчил маленького.

– Я и сейчас его люблю. Такой парень вырос! Обещаю, Катюша, что я сегодня увижусь с Алексеем, – пожалел её он.

Страной уже давно управляют кланы, – думал заместитель губернатора, сидя за своим столом в ожидании ответного звонка из УВД. Он уже обзвонил всех, включая начальника ФСБ и прокурора области. Информация не радовала. Но надежда ещё оставалась. – Кланы. Везде: в столице, в губерниях, по всей России от запада до востока. В них люди особой породы. Они живут по правилам клана и знают границы дозволенного. Правда, простым смертным этих границ не видно. В интересах клана любой его член всегда готов солгать, предать и даже убить. Народ они презрительно называли: «электорат», «толпа», «стадо», «планктон». Для простых смертных они пишут законы, а сами живут по своим неписанным правилам. В каждом таком клане – своя иерархия: ступени, ведущие на самую вершину. Субординация в этой пирамиде соблюдается свято. Приказ сверху должен быть выполнен точно и в срок. Став членом клана, никто и никогда добровольно уже не сможет покинуть его. Один из основных постулатов таких нерушимых организаций: деньги – власть – ещё бо́льшие деньги – ещё бо́льшая власть… Куда ж ты попал, Лёшка? Между каких жерновов тебя занесло? – Сергей Петрович поморщился. Он понимал, что, пообещав Екатерине Викторовне сделать всё возможное, на самом деле он может действовать только в обозначенных для него границах. Не более.

Его размышления прервал телефонный звонок.

– Начальник УВД, – проинформировала секретарша, и тут же в трубке раздался другой голос:

– Сергей Петрович, пропуск вас уже ждёт на проходной следственного изолятора. Время свидания не ограничено. Но сначала нам необходимо увидеться. Предлагаю нейтральную территорию: встретимся на набережной. Я знаю одно приличное местечко – кафе «У Палыча». И мобильный телефон с собой не берите. Когда было бы вам удобнее по времени?

Шёл третий день задержания. Алексей очень обрадовался, увидев в комнате для свиданий старого друга семьи дядю Серёжу.

После объятий и дежурных слов приветствия Алексей, отвечая на вопросы, рассказал ему всё, начиная со связи с Леной и заканчивая поручением Тарана. Ни кличек, ни фамилий Алексей не озвучивал, опасаясь, что разговор может быть записан. Он попросил у Сергея Петровича ручку и бумагу, и записал все имена на ней. Про Ольгу Алексей даже не упомянул.

– Что думаешь делать? – вздохнув, пряча прочитанную бумажку в карман пиджака, спросил Сергей Петрович.

– Бодаться. До конца. Вины за собой не признаю. Меня подставили.

– А как следователь? Может, поменять?

– Да нормальный. Старается разговаривать интеллигентно.

– Знаешь, Алексей, смотрю я на тебя и узнаю себя молодого – честного, смелого. Давно, конечно, но ведь был я таким. И любил твою маму, как никого больше не любил! Но жизнь, дорогой мой, внесла свои коррективы. Чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше приходится врать, притворяться, изворачиваться, хитрить. А как иначе? Завидую тебе – ты можешь говорить всё, что думаешь, и делать всё, что захочешь. За статус, положение в обществе приходится платить. Всё в нашей жизни имеет свою цену. И твоё освобождение тоже.

– Сколько? – поинтересовался Алексей.

– Тут вопрос не денежный. Ответь мне: ты согласишься, если попросят выполнить одно поручение?

– Дядя Серёжа, ты меня прости, но если работа грязная – откажусь.

– Не будь таким наивным, Алексей. Неужели ты не видишь, кто сейчас правит бал? Или ты встанешь на сторону сильных, или тебя по асфальту раскатают. И я тебе помочь не смогу. Кстати, родители очень переживают. О них подумай. Можешь считать это моей личной просьбой.

– Ладно. Поглядим, – глухо проговорил Алексей. – И у меня к вам просьба, дядя Серёжа, – заторопился Алексей. – Тоже личная. Маме и папе грозит опасность – я не выполнил задания. Прошу, позаботьтесь о них.

– Я обещаю, – нахмурился Сергей Петрович. – Кстати, тебя сегодня из общей камеры переводят в коммерческую двухместную со всеми условиями. Родители заплатили.

– Передайте им спасибо.

– Передам. Но ты не забывай и про мою просьбу. Не играй с огнём…

Начальник УВД не заставил себя долго ждать. После обеда Алексея вызвали на допрос. В комнате с зарешеченным окном находился плотный полковник в милицейской форме, а также мужчина в костюме: крепкий, солидный, выше среднего роста. Последний был обладателем лица породистого бульдога.

– Проходи, Алексей Иванович, присаживайся, – голосом хозяина ласково произнёс милицейский полковник. – Меня ты, наверное, знаешь. А со мной – представитель очень уважаемой организации. Мы хотим поговорить.

«Зачем я им понадобился? – встревожился Алексей, угадывая во втором посетителе представителя спецслужб. – Что они ещё придумали?».

– Вам-то я зачем? – озвучил он свою мысль. – Моя статья уголовная.

– Наступают времена, Алексей Иванович, когда каждому приходится определяться – с кем ты? – неторопливо произнёс мужчина в костюме.

– Уже наступают? – посмотрел на него Алексей.

– Для вас – да! И сарказм в вашем положении не уместен, Разанов! – парировал мужчина резко. – Подумайте о своей жизни. Вам ведь только тридцать два. Итак, вы готовы выслушать наше предложение?

– А у меня есть альтернатива? – бросил Алексей. В его голосе звучала безысходность.