Александр Солоник - киллер на экспорт - Валерий Карышев

— Что вы предлагаете? — серенький уже прокручивал в голове возможные варианты продолжения беседы.

— Ничего. Пока ничего. Но информацию о командировке руоповцев в Грецию и о том, что там теперь находится Сергей Свечников, прошу учесть. Кто там у нас на очереди — Самсонов — младший?

— Да, мы уже беседовали об этом в прошлый раз, — сообщил Куратор. Солоник «исполняет» его якобы от шадринских, на которых мы потом и переводим стрелки. В результате смерти Виталия Самсонова клинские распадутся на несколько мелких бригад, что даст детективам возможность переловить их поодиночке. Чтобы отрапортовать о проделанной работе, а также для успокоения общественного мнения РУОП вплотную займется шадринскими и наверняка пересажает всех. Большинство коммерсантов, бывших до сего времени и под теми, и под другими, перейдут под нашу фирму. Таким образом, никто не останется в накладе.

Аналитический расклад Куратора, как обычно, выглядел на редкость грамотным. Хозяин особняка в знак одобрения медленно и важно кивнул головой.

— Все правильно. Теперь насчет Македонского. Когда мы его приметили и стали готовить, он был одним человеком, но теперь он совсем другой… Люди меняются, и обычно не в лучшую сторону. И такой, как теперь, он нам, по-видимому, не нужен.

Большего собеседнику не требовалось. Слова «по-видимому, не нужен» решили все.

Таким образом, акция по ликвидации лидера клинской оргпреступной группировки Виталия Самсонова должна была стать последней в биографии суперкиллера. По крайней мере, санкционированной его хозяевами…

Новый, 1997 год начался для Македонского отлично: в Афины приехала Наташа Крылова.

Предыдущий месяц выдался для нее напряженным: много работы, постоянные разъезды плюс приятные предновогодние хлопоты.

— Все почему-то думают, что фотомодели и манекенщицы полжизни проводят на Канарах да Багамах. А я вот никогда прежде не была за границей, честно призналась она, поцеловав Сашу в щеку и почему-то покраснев. Мама и отчим с трудом отпустили. Сказала — к замужней подруге на пару дней.

Встречу отмечали шумно и весело. По этому случаю Саша позволил себе выпить целую бутылку шампанского. В голове приятно шумело, и Солоник, вспомнив о Валере, решил проверить, насколько у того полное с ним сходство.

— Обожди минутку, — произнес он и, поднявшись из-за стола, поднялся наверх.

Горчаков не принимал участия в веселье — канун праздника он отметил в близлежащем недорогом ресторане. Вернувшись на виллу с бутылкой вина, закуской и какой-то долговязой чернявой девицей, сразу же заперся на третьем этаже.

Впрочем, девица вскоре была отпущена, и теперь двойник, сидя перед телевизором, по старой, еще советской традиции смотрел «Голубой огонек», транслировавшийся по спутнику из России.

— Валера, с наступившим! — приветствовал его Саша с улыбкой. Так улыбаются лишь действительно счастливые люди. — Можно тебя на минуточку вниз?

Тот с готовностью поднялся, с чувством пожав протянутую руку.

— Спасибо, тебя так же… Что, у тебя там гости?

Солоник кратко рассказал о своем плане. К нему приехала девчонка из России, в будущем невеста, и он хочет, во-первых, разыграть ее, а во-вторых, сам убедиться в полной идентичности себя и двойника.

— Хорошо, — тут же согласился Горчаков. — Только я переоденусь…

Саша заранее продублировал для двойника свой гардероб. Спустя несколько минут Солоник и его зеркальная копия уже стояли на лестнице, ведущей в гостиную на первом этаже.

— Спустись, присядь за стол и скажи чтонибудь. Ее зовут Наташа, она из Москвы, фотомодель. «Мисс Россия-96», кстати говоря. И не забудь, что вы уже давно знакомы. Раскованней, раскованней! А я посмотрю, что у тебя получится.

Горчаков спустился вниз, а Солоник, спрятавшись на лестнице, принялся наблюдать за разыгравшейся сценой.

— Сашенька, что же ты так долго? — воскликнула девушка при появлении двойника. — Иди ко мне, а то я уже скучаю.

Тот, кого Наташа назвала Сашей, как ни в чем не бывало подсел к ней и, приобняв за талию, принялся целовать взасос. И она отвечала на поцелуи. Откуда Наташе было знать, что это совсем не тот человек, за которого она его принимает!

Кровь бросилась в лицо Солонику. Покинув свое укрытие, он мгновенно спустился в гостиную и без церемоний оторвал двойника от девушки.

Та испуганно взглянула сперва на него, а затем на его зеркальное отображение, с которым только что целовалась. И страшно побледнела.

— Саша, у тебя что, брат-близнец? — с трудом произнесла Наташа.

— Это мой двойник, — объяснил Македонский, испепеляя того взглядом.

— А зачем это тебе? — испуганным шепотом спросила девушка.

— Кино про меня будут снимать, — ответил Солоник. — Он мелкий актеришка, я его на пробы взял.

Схватил Горчакова за локоть и потащил наверх.

— Ты что себе позволяешь, а? — возмутился оскорбленный в лучших чувствах Македонский.

— Ты мне сам только что сказал, что мы с ней давно знакомы, и попросил, чтобы я был раскованней, — спокойно напомнил тот.

И выразительно посмотрел на хозяина.

«А может быть, это не я твой двойник, а ты — мой?!..» — явственно читалось в его взгляде, и Саша впервые подумал, что раньше он явно недооценивал этого человека…

Конечно, тогда, в первый день нового, 1997 года Саша должен был признать, что сам был неправ, и прежде всего перед Наташей. Он, естественно, извинился, и извинения были приняты. Но неприятный осадок после случившегося остался у него надолго.

Солоник думал о происшедшем едва ли не неделю. Проводив Наташу Крылову в аэропорт, он сообщил ей, что в конце января, возможно, прибудет в Москву.

— Вот и хорошо, — обрадовалась та. — У меня двадцать пятого как раз выступление, показ итальянской обуви на выставке «Консумэкспо». Ты как прилетишь, сразу же мне звони.

Из аэропорта Эллиникон Македонский отправился домой. Ему не терпелось серьезно поговорить с Горчаковым, но при Наташе делать это было как-то не с руки. Настроение у Солоника было мрачным, но он был исполнен решимости. Взгляд стал тяжелым, губы плотно сжатыми, движения необычно резкими.

Валера, наоборот, выглядел спокойным. Поздоровался как ни в чем не бывало и уселся в кресло, выжидательно поглядывая на хозяина. Саша сразу перешел к делу.

— Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь? — спросил он резко.

— В каком смысле? — И, не дождавшись ответа, сам задал вопрос: — Ты все о той девчонке?

— Нет, о тебе, — процедил Солоник.

— А в чем дело?

— Сам знаешь, в чем.

— Прости, если я в чем-то неправ… — пошел тот на попятную. — Только в чем именно, не понимаю. Может быть, объяснишь?