Смерть на заброшенной ферме - Энн Грэнджер

— А, ну да, жена, — отозвался Фил. — У нее тоже явно не все дома. По-моему, она просто бездумно скупает все, что в голову взбредет.

— Я было подумала, — продолжала Джесс, — что он мог спрятать вещи своих жертв среди вещей Карен. Но, как ты знаешь, мы осмотрели все коробки до единой, а нашли только огромное количество туфель. Карен позавидовала бы сама Имельда Маркос![4]Да сувениры из разных стран, которых хватило бы на целую лавку старьевщика. Вдруг она замолчала и щелкнула пальцами. — Склады! Пенни Говер говорила, что Феррис собирался сдать вещи Карен на склад, как только все разложит по коробкам! Фил, надо проверить частные складские помещения, абонентские сейфы в банках — в общем, ты меня понимаешь!

— Проверю, — обещал Мортон.

В кабинет заглянула констебль Беннисон:

— А, здравствуйте, мадам! А я как раз вас ищу. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, Хейли, хорошо. Вы только для этого меня искали? Чтобы справиться о моем здоровье?

— Нет, что вы, — просияла Беннисон. — Внизу стоит женщина, она хочет с вами поговорить. Называет себя теткой Лукаса Бертона.

Фамилия гостьи была Дель, а звали ее Бор. Миссис Бор Дель. Джесс едва удержалась от улыбки. Более неудачное сочетание имени и фамилии трудно представить! Правда, она уже немолода и, наверное, успела привыкнуть к шуточкам…

— В девичестве меня звали Бор Креппер, — пояснила гостья. — А Марвин — потом он стал называться Лукасом — сын моей сестры, Мэрилин.

Внешность гостьи много говорила о ней. Пожилая, худая, старый черный костюм сидит на ней плохо. Руки морщинистые, натруженные, кожа висит складками — как будто она надела перчатки на два размера больше. И обручальное кольцо тоже свободно болтается на пальце. Зубы вставные — слишком ровные, белые и не очень хорошо прилажены. Вместе с тем держалась миссис Дель прямо и невольно внушала уважение.

— О его смерти я прочитала в газете. — Руки нервно дернулись на коленях. — Пишут, что его убили. Мне прямо плохо стало… Он со мной не… то есть мы с ним очень давно не виделись… и все же он моя плоть и кровь, сын Мэрилин. Понимаете, вырастила-то его я. То есть мы с мужем вместе его воспитывали. Своих детей у нас не было, а Мэрилин… понимаете, не могла она растить крошку. Кто его отец, мы так и не узнали. Мэрилин нам не сказала. Возможно, она и сама не помнила. — Миссис Дель посмотрела на свои руки и плотно сцепила пальцы, стараясь унять дрожь. — Нехорошо чернить собственную сестру, — продолжала она. — Но так оно и было. Мэрилин всегда хотела только развлекаться. И выпить тоже любила. Наутро она и не помнила, где и с кем была… И все же она была добрая. Я ее очень любила.

— Насколько я понимаю, ваша сестра умерла? — уточнила Джесс, когда миссис Дель, задохнувшись, замолчала.

— Ну да, конечно. До пенсии не дожила. Да ведь при такой жизни, как у нее, редко дотягивают до старости, верно? Марвину было лет пять, когда его мать умерла. Но, как я уже говорила, Ронни — мой муж — и я… Мы заменили Марвину родителей. Мы его вырастили. Ронни тоже нет в живых. Умер десять лет назад. Из-за асбеста. Легкие у него разъело… Он работал в компании по разборке старых зданий. Тогда еще не знали, какой асбест вредный, а в старых домах, которые они сносили… там его было полно.

Миссис Дель как будто что-то вспомнила и потянулась к своей большой пластиковой сумке. Порывшись в ней, она извлекла две газетные вырезки.

— Вот, — сказала она, протягивая их Джесс, — здесь пишут, что его нашли мертвым. А вот тут… — она протянула ей вторую вырезку, — какой-то адвокат разыскивает его родственников. Я позвонила к нему в контору, а сегодня специально приехала из Лондона, чтобы повидаться с ним. Он велел принести документальное подтверждение нашего родства. — Последние слова она произнесла тщательно, желая правильно выговорить незнакомые термины. — Я захватила все, что у меня есть. Свидетельство о браке, свидетельство о рождении Марвина, его школьный аттестат и фотографии… — Она снова принялась рыться в сумке. — У меня и свидетельство о смерти Мэрилин. Печень у нее отказала. По-моему, этого достаточно… Как вы считаете? — Старушка снова переключила внимание на Джесс. — Но я подумала, что сначала должна зайти к вам. Хочу спросить… Вы уже нашли того, кто убил Марвина? Я хочу, чтобы вы его поймали.

— Мы тоже этого хотим, миссис Дель, — ласково ответила Джесс. — И делаем все, что в наших силах. Когда вы в последний раз видели племянника?

Миссис Дель предпочла ответить не прямо. Джесс почувствовала, что вопрос смутил старушку.

— За месяц или два перед смертью Ронни, — сказала она наконец, глядя поверх головы Джесс на пустую стену.

— То есть десять лет назад?

Впалые щеки миссис Дель пошли пятнами.

— Мы с ним поссорились. Он женился в очень молодом возрасте, а потом почти сразу развелся. Потом мы видели его все реже и реже… В последний раз мы встретились накануне Рождества. Одна подруга мне сказала: «Бор, забудь ненадолго о делах, тебе нужно отдохнуть. Пошли по магазинам! Покупать не обязательно, только посмотрим». Мне не очень хотелось уходить и оставлять Ронни одного больше чем на час. Тогда он уже был очень болен. Но один его старый приятель обещал зайти и посидеть с ним. Ронни так понравилось, что я пошла по магазинам с подругой! Мы гуляли по Оксфорд-стрит, и вдруг, кого же я вижу? Марвина собственной персоной! Он, конечно, повзрослел, немного потолстел и очень хорошо стал одеваться, и все-таки я сразу его узнала! Я окликнула его: «Марвин! Это я, тетя Бор!» А он, видать, испугался… Правда, разговаривал очень вежливо, спросил, как там дядя Ронни. Я ему сказала, что Ронни чувствует себя плоховато. Не хотела тревожить его, говорить всю правду. Он сказал: мол, прискорбно слышать. Кстати, говорит, я теперь никакой не Марвин. Я теперь Лукас, Лукас Бертон. Представляете, как я удивилась? Только и вымолвила в ответ: что ж, очень мило… А что еще я могла сказать? Выглядел он так, будто хорошо преуспел в жизни. Он вечно что-нибудь придумывал — изобретал разные способы, как бы заработать денег. Правду сказать, он умный был мальчик, хорошо учился в школе. Я познакомила его с подругой. Мы обсудили, как на улице много народу, и какое красивое освещение устроили к Рождеству. Потом он достал бумажник и отсчитал мне целых пятьдесят фунтов. Идите, говорит, и пообедайте от души. Сам он извинился, что не может пойти с нами, так как ему надо с кем-то встретиться. Вот он ушел, а мы с подругой пошли обедать. Когда вернулась, я рассказала Ронни, что встретила Марвина и дела у него, похоже, идут неплохо. Ронни, по-моему, обрадовался. Хотя, если честно, к тому времени Ронни уже почти ничего не интересовало…

— Да, — с трудом выговорила Джесс, — ваш племянник преуспел в жизни.