Десять пуль на сундук мертвеца - Алексей Макеев

– Засохни, промакашка! – отпустил Крячко одну из своих любимых стилизованных фраз, толком не глянув на грубияна. Он смотрел в глаза очкарику: – Чего они от тебя хотят?

Паренек еще не понял, как себя вести, он даже, наверное, не понял, что это пришла неожиданная подмога, поэтому не шевельнулся и не раскрыл рта. Зато двое хулиганов затянули бесконечный разговор на тему «а че такое?» Втягиваться в этот разговор было глупо и опасно. Он не имел выхода, а заканчивался обычно тычками друг друга в грудь, переходящими в подлые удары со спины заточкой. У этой троицы заточек, может, и не было, но давить им на психику надо было сразу и наверняка.

– Так! – Голос Крячко прозвучал с нарастающим рокотом. – Кому-то жить надоело? Тебе? Или тебе?

С этими словами сыщик упирался убийственным взглядом поочередно в лицо каждому. Это был испытанный способ разобщения группы. Ведь пока они вместе, пока они чувствуют себя группой, они будут наглеть и способны почти на любые выходки, но когда дело доходит до личности каждого, когда неизвестный и, видимо, очень опасный человек вот так спрашивает лично тебя и сверлит страшными глазами, то чувство единения с группой теряется. Каждый начинает ощущать себя неуютно, словно стоит голым.

И Гуров, и Крячко были старыми оперативниками, они с молодости привыкли к улице и к любым неожиданностям, с ней связанным. И они хорошо знали основные положения той части психологии, которая важна полицейским. Психология толпы, психология агрессии, источники страха и неуверенности. Теория с лейтенантских времен накрепко спаялась со служебной практикой. И сейчас Крячко умело пользовался этим опытом.

Первым попытался вырваться из чар агрессивной зависимости главарь. Он опрометчиво развернулся всем телом к незнакомому мужчине и пошел на него, бешено вращая глазами. Из его рта, перекошенного по-блатному, вырывались нечленораздельные звуки, которые, видимо, должны были показать всю степень его взбешенности. А также намекнуть, что он за свои поступки уже не отвечает.

Крячко легко поймал вытянутую к его лицу руку за кисть и согнул ее в суставе, заставив парня вскрикнуть от боли и присесть на корточки. Он не мог вырвать руку, не мог встать. А еще через секунду нога Крячко резко сместилась вперед и заняла положение между ног противника, исключив вообще любую возможность освобождения от захвата. Причем сместилась она так быстро, что парень почувствовал довольно чувствительный удар в промежность голенью.

– А ну, встали все на месте! – рявкнул Крячко, выставив указательный палец и нацеливая его в глаза то одному хулигану, то второму. – Изувечу, как бог черепаху, каждого, кто только дернется! А этого сломаю напополам.

«Этот», то есть главарь группы, прошипел снизу что-то похожее на «хорош… че ты, в натуре». Крячко еще раз посмотрел в каждое из трех побледневших лиц, потом медленно освободил главаря, легонько оттолкнув его от себя. Скорчив презрительно-уничижительную мину, кивнул головой на дверной проем:

– А ну! Брысь отсюда! И чтобы я вас в этом районе больше не видел! По частям закопаю.

Очкарик стоял бледный и хлопал глазами. На него этот спектакль произвел сильное впечатление. Он даже не ощутил облегчения, когда неизвестный мужчина, так напугавший троицу хулиганов и разогнавший их, вдруг улыбнулся теплой отеческой улыбкой. Гуров, до этого стоявший посреди узкого коридора и даже не шевельнувшийся, когда мимо него протискивались трое парней, теперь тоже вошел в подсобку. Паренек сник совсем.

– Ну вот что, дружок. – Лев тоже постарался улыбнуться как можно проще. – Ты успокойся. Мы никакие не страшные бандиты. Мы – офицеры полиции из Москвы. Увидели вот, что трое подозрительных повели куда-то вниз интеллигентного паренька, и решили проверить, а что тут замышляется.

Достав из кармана свое удостоверение, Гуров протянул его пареньку, дождался, пока тот прочитает, и неторопливо забрал назад документ из пляшущих пальцев несостоявшейся жертвы хулиганских действий.

– Теперь понял? Успокоился? Тебя как зовут?

– Ро-ман, – дрогнувшим голосом ответил парень, потом повторил уже более твердо: – Рома.

Гуров и Крячко вывели паренька наверх и остановились у гардероба в сторонке от молодежи. Роман немного успокоился и поглядывал на сыщиков уже с интересом.

– Ну, – осведомился Крячко, – чего от тебя хотели эти уроды?

– А вы что, правда из полиции? – вдруг спросил Роман. – Прямо из настоящего уголовного розыска?

– Ну, приехали! – засмеялся Стас. – Тебе же удостоверение показывали! Или ты думаешь, что мы его на принтере напечатали, чтобы вот так ходить по клубам и спасать всяких сопляков?

– Нет, я не в том смысле, что правда или не правда. Я просто… я никогда с работниками уголовного розыска не встречался. В книжках только читал. А тут вот!

– Живые герои книг, – хмыкнул Гуров. – А ведь ты перетрусил, Рома?

– Есть немного, – согласился паренек и наконец улыбнулся: – Просто я в таких переделках не бывал раньше. Почти не бывал. Это они из-за девушки… гады!

– Так ты за девушку вступился?

– Нет… то есть да, – смутился Роман. – То есть там не так все было. Я по натуре человек не очень активный в компаниях. Можно сказать, что нерешительный… робкий. Тем более с девушками. А тут такая… там девушка одна была, она вроде как интерес ко мне проявляла… Я подумал, что вот… А один из них стал ее приглашать на танец и вообще. Ей это не понравилось, а он ее за руку схватил. Тогда я… заступился. И вот чем все закончилось. Если бы не вы, то они бы мне…

– Да, безусловно, они бы тебе навешали по первое число, – согласился Гуров.

– Слушай, Ромка, – хлопнул парня по плечу Стас, – а что же ты такой недотепистый-то? Надо быть увереннее в себе, хватку развивать. Свое в жизни очень часто приходится отстаивать и отвоевывать. Если так будешь жить, то у тебя никогда ничего своего не будет. Все будут отнимать вот такие упыри. Нельзя же так, в самом деле!

– Я знаю, – сокрушенно проговорил Роман. – Это у меня с детства. Я с матерью жил, а она только и галдела всю жизнь, что тут осторожнее, тут не лезь. С мальчишками не дружи, поздно не ходи, одевайся теплее. Эх!

Парень так искренне и красноречиво махнул рукой, что сыщики не выдержали и рассмеялись. Крячко начал развивать мысль о том, что в таких условиях Ромка мог вообще вырасти геем, но Гуров остановил его и принялся расспрашивать о молодежной среде, о клубе «Ариэль». Роман оказался парнем словоохотливым или ему просто льстило, что с ним вот так запросто и по-дружески беседуют два полковника из Москвы.

По его словам получалось, что особого хулиганства в районе не замечается. Бывает, что и подерутся где-то, но всяких страшных слухов и историй по району не ходит. Даже здесь, в клубе, где Роман был уже три раза, он не видел ни одной драки, поэтому так сегодня и растерялся, когда столкнулся с этими тремя.

Друзья у Романа, по его словам, были, но только так, скорее приятели, а не настоящие друзья. Он даже предположил, что если сам перестанет к ним ходить, то его никто и искать не будет. Петь и играть на гитаре он не умел, в тренажерный зал качаться не ходил, так что летом на пляже красоваться ему нечем. И других талантов, из-за которых с ним можно серьезно дружить, у него не было. Правда, советами ему помогают. Например, как знакомиться с девушками, как с ними общаться, как вообще преодолеть свое смущение и свою нерешительность. Про наркотики Роман не слышал и людей, которые их употребляют, в его окружении нет. Он даже не представляет, где их продают. В их компании не заходят разговоры на эту тему.