Купель дьявола - Виктория Платова

— А как считаете вы?

— Совсем по-другому, Катрин, совсем по-другому… ЛукасУстрица обладал сверхъестественной интуицией — это слово произнесли вы,заметьте. Или Знанием о Зле, так говорит Левен. Существуют животные, которыепредчувствуют землетрясения, — кошки, например. Устрица же предчувствовалнаводнения.

— Экстрасенс, — хмыкнула я.

— Возможно, он и обладал некоторыми экстрасенсорнымиспособностями. Но он прибыл в Мертвый город и погиб вместе со всеми. Егоинтуиция не сработала.

— Ну и что?

— Не сработала или не захотела сработать? — Херрипоправил очки на переносице. — А что, если он приехал в этот городумереть?

Я нервно засмеялась, и мой смех, отразившись в углахкомнаты, зазвенев в фаянсовых тарелках, снова вернулся ко мне.

— Зачем ему нужно было умирать?

— Затем, что должен был родиться кто-то еще. Кто-то,кому Лукас мостил дорогу.

— И кто же этот “кто-то”? — бренди было чересчуркрепким, оно ударило мне в голову с такой силой, что силуэт Херри-боя, этойиспуганной повивальной бабки Зверя, расползся прямо у меня на глазах.

Повивальная бабка, блестя очками, потрясла перед моим носомфотографиями.

— Это он, Катрин. Вы понимаете, это он!..

В больничку, к психиатрам, сказал бы доблестный ЛаврентийСнегирь. Но Снегирь был в далеком и совсем не страшном Питере. Я сидела напроклятом острове, я видела картину, я видела фотографии, я была почти готоваповерить в это.

И все же не поверила. Слишком много бренди…

— Это он, это он, ленинградский почтальон, —прогундосила я. — Не валяйте дурака, Херри. Неужели вы думаете, что в концедвадцатого века, после того как космические корабли избороздили Большой театр…

— Я не понял…

— Это русская шутка, Херри, простите… Неужели выдумаете, что осенью 1999 года я поверю в весь этот бред?

— Вот и вы заговорили о числах. Но если отбросить единицуи перевернуть цифры, то получится 666.

— Ценное замечание.

— Прекратите! — мне показалось, что Херри-бойударит меня. Но он лишь с силой поставил стакан на пол, и бренди расплескалосьна фотографии. — Дайте мне досказать до конца.

— Хорошо. Я слушаю.

— 666 — и Зверь поднимается. Вы сами видели это. Вывидели картину. Она вас раздавила…

— Но…

— Она вас потрясла, не спорьте.

— Это очень сильная вещь. Допустим. Что дальше?

— По свидетельству Хендрика Артенсена…

— Вашего неуемного предка…

— Да. По свидетельству Хендрика Артенсена, последнее,что писал Лукас ван Остреа, был алтарь для церкви Святой Агаты. Страшный суд.Наводнение произошло в ночь перед тем, как триптих должен был занять свое местов церкви.

— Dreadful unlucky chance, — медленно произнеслая.

Ужасный несчастный случай, именно так отозвался о смертиЛехи Титова Херри-бой. Я запомнила это выражение.

— Следуя своей интуиции, Лукас должен был уйти изгорода. Но он не ушел. Он остался. Остался, чтобы выпустить Зверя. Выпонимаете?

Бог ты мой!.. Только теперь я начинала смутно понимать, вкакое дерьмо вляпалась. Мертвый катер на причале Мертвого города, Северноеморе, отделяющее меня от побережья, странная картина прямо в сердце острова…

И сумасшедший.

Как же раньше я этого не увидела?

Ламберт-Херри Якобе, кроткий Херри-бой, просто свихнулся напочве исследований творчества одного, не слишком широко известного художника…Ему очень долго удавалось прикидываться относительно нормальным, даже япопалась. Но как я могла попасться? Вот уже полдня я задавала себе этот вопроси так и не могла ответить на него…

— Катрин… Я прошу вас, Катрин… Не думайте обо мне того,что вы подумали… — просительно сказал Херри-бой, как и все сумасшедшие, он былчересчур мнительным.

— Ну что вы, — засюсюкала я. — Ничего такогоя не думала… Наоборот, я внимательно слушаю вас. Честное слово.

— Я же вижу… Я же вижу, что вы не верите мне. Но выповерите… Поверите, когда все сойдется в одной точке. Все и так сошлось в однойточке.

И эта точка находится как раз на моей переносице. Сейчасэтот парень вытащит ракетницу и пульнет мне в лоб. И тогда я поверю, я будупросто вынуждена поверить. Я с тоской обвела комнату. Не слишком удачное местодля защиты, уголок, облюбованный Херри-боем, куда предпочтительнее — за егоспиной камин и каминные принадлежности: щипцы, кочерга и лопатка, за которыесейчас я отдала бы что угодно.

Каминные щипцы и кочерга — идеальное средство для защиты отсумасшедших. Треснуть бы ими по круглым очкам Херри, да руки коротки.

— Херри, вы должны понять, — я попыталась хотькак-то оправдаться. — Я — человек из совсем другого мира… Я никогда незанималась Лукасом Устрицей. Вы даже не представляете, как я далека от этого. Ивы хотите, чтобы я в течение какого-нибудь получаса поверила, прониклась всемтем, о чем вы говорите? Давайте рассуждать логично, Херри, вы же ученый. Дайтемне время…

— Я не знаю, сколько времени у нас осталось.

У меня точно немного. Послезавтра приедет техник… Но почемуя должна принимать на веру то, что он приедет послезавтра? А если он и приедет,то где гарантия, что он не такой же юродивый, как Херри? Нужно было покопатьсяв моторе, я же немного разбираюсь в нем, я видела, как чинил его мойкапитанишко в Питере…

Я описала небольшой полукруг и несколько придвинулась ккаминным щипцам. Теперь, при желании, я могла бы до них дотянуться. Если,конечно, Херри не разгадает мой замысел раньше.

Но Херри-бой был слишком поглощен своим Зверем.

— Я не знаю, сколько времени у нас осталось, —снова повторил он, — но аргументов — хоть отбавляй.

— Давайте, — благословила его я.

— Начнем с конца. Главный свидетель — это вы, Катрин.

Кем-кем, а главным свидетелем я уже побыла. Но лучше бысейчас передо мной сидел Кирилл Алексеевич Марич…

— Почему я?

— Ваше удивительное сходство с девушкой на картине. Дажеимена совпадают. Вы появляетесь рядом с исчезнувшей частью картины, более того— вы обладаете этой частью. Я не буду сейчас уточнять, как она попала к вам.

Сделай одолжение, Херри-бой!

— Хотя это тоже важно… Прежде чем она оказалась у вас,погибло несколько человек, правда? — Херри-бой незаметно для менявыправился, он перестал смахивать на сумасшедшего, но зато стал удивительнопохож на дознавателя. Но дознаватель с голландской стороны — откуда он можетзнать о смерти Быкадоро-ва? Ведь эти сведения нами никогда не афишировались,так же как и сведения о первом известном владельце картины — АркадииАркадьевиче Гольтмане…