Миф об идеальном мужчине - Татьяна Устинова

Кашляя от подступающей рвоты, Клавдия выбралась из лужи исела на мокрый асфальт. Голова кружилась, в глазах плавала отвратительнаязелень, от которой тошнило еще больше. И больно было ужасно. Больно было везде,кажется, даже в желудке.

С трудом ворочая шеей, она огляделась по сторонам.

Никого. Какие-то люди шли вдалеке, почти у самого входа вметро.

Что случилось? Кто на нее напал?

Скосив глаза, она посмотрела на свои ноги. Джинсы былипорваны на коленях. Под фонарем голая кожа казалась синей, а сочившаяся кровь –черной.

Как же она теперь доберется до дома? В таком виде ехать вавтобусе невозможно…

Боль пульсировала в голове и никак не утихала. От удара ееголова лопнула и разлетелась на куски, как упавший с грузовика арбуз.

Клавдия подняла руку и осторожно потрогала лопнувшую голову,как будто это была чья-то чужая голова.

И никакая финка не помогла…

Вот дура. Она была уверена, что сможет защититься.

Откуда же взялся человек, ударивший ее? Она никого не виделаи ничего не слышала. Она даже ничего не почувствовала. Ее детдомовская интуициясработала только в самый последний момент, когда было уже поздно. Поздно…

Зачем он на нее напал? Что ему было нужно?

Неожиданно Клавдия охнула и стала шарить руками вокруг себя.

Сумка. У нее опять отняли сумку. Она засмеялась бы, если быне боялась, что ее вырвет.

Господи боже мой, все дело в ее сумке! Клавдия посмотрела всередину лужи, откуда только что выползла, но и в луже сумки не было.

В двух шагах от метро, на автобусной остановке у нее отнялисумку. Во второй раз за два дня.

Ключи и кошелек лежали в кармане. Она переложила их в карманеще вчера, после кражи номер один.

В сумке был все тот же набор драгоценностей – очки, ручки,бумажки, записная книжка. Ах да, еще паспорт, вспомнила она вяло. Она жесегодня ходила в налоговую и брала с собой паспорт. Шут с ним, с паспортом. Онане чеченский террорист, поэтому ей просто выдадут в милиции новый.

Господи, о чем она думает?!

Нужно как-то попасть домой.

Кряхтя, Клавдия поднялась и кое-как доковыляла на разбитыхногах до фонарного столба. Столб был мокрый и приятно охладил щеку, когдаКлавдия к нему прижалась. Даже тошнота отступила.

Домой нельзя, шепнула ей ее хваленая интуиция. Ты же видишь– происходит что-то совсем непонятное. Тебе нельзя домой, ты не знаешь, чтотебя может там ждать. И самое главное – кто.

Пока ты стоишь, прижавшись к столбу, кто-то внимательно инеустанно наблюдает за тобой из темноты. Он видит каждое твое движение, онслышит каждый твой вздох, он контролирует тебя, и ты даже не заметишь, когда онсделает прыжок и убьет тебя.

На этот раз – насмерть.

На счет “три”…

Но ей некуда было пойти, да и как идти, когда ее не держатноги, и порваны джинсы, и с куртки течет, как будто она пролежала в луже поменьшей мере неделю?! И тот, который наблюдает за ней из темноты, осторожно ивнимательно двинется следом и окажется там же, где она сама.

Ларионов сказал: нужно встретиться, но только так, чтобы тыне привела за собой “хвоста”.

Клавдия подышала широко открытым ртом.

Она не домашняя барышня, маменьки-папенькина дочка. Она –закаленная жизнью детдомовская девчонка. Она так просто не дастся.

Он ждет, что она пойдет домой? Пусть ждет.

Что делает человек, которого только что обокрали?

Правильно – идет в милицию. Она сейчас пойдет в милицию,благо идти недалеко – в метро.

А там посмотрим, кто кого.