Алчная самка - Кирилл Казанцев

Саша усмехнулся и включил левый поворотник. Анька поглядела в смартфон, в окно и спросила:

– А если убьют тебя, Бельмондо, что тогда?

– Если тело обнаружено, то похороны проводятся за счет французского государства, – сказал Олег, – а где – не знаю.

– Вот-вот, если обнаружено, – с издевкой отозвался Саша. – А если нет? Правильно, сэкономил бы им кучу денег. И твое, заработанное, в этом случае куда бы делось? Что-то мне подсказывает, что все это заграбастало бы французское государство.

Олег промолчал, он словно заново переживал те дни своей молодости, вспоминал себя, безбашенного, глупого, уверенного, что весь мир у него в кармане. Точно снова шел по улицам Марселя мимо зданий из светлого камня, шел по платановым аллеям к морю, а потом поднимался по узкой улице в гору. Как нашел улицу и дом, как топал вдоль глухого забора, как стучал в калитку, и та открылась. И еще неделю потом в казарме, набитой разным сбродом из Европы, и не только, потом тесты на физо, проверка психики, потом приговор – свободен. Десять евро в зубы, и калитка с глухим стуком закрывается за спиной без объяснения причин. Не подошел, и все тут, Олег подозревал, что провалил «физику», а именно кросс по пересеченке, но спросить было не у кого. Потом ночевка под открытым небом и короткая кровавая драка с двумя арабами – они решили, что одинокий светловолосый парень будет легкой добычей. Попытка грабежа закончилась плохо для всех троих – он оторвался на них так, точно именно эти грязные вонючие существа были виноваты в его провале. Арабов увезла «Скорая», а Олег ночевал в полицейском участке, в компании смуглых оборванцев, что заполонили улицы красивого приморского города. Но тут все прошло спокойно, Олег слышал, как полицейские говорили о нем, мелькнуло слово «легион», и Олега никто не беспокоил. А в глазах полицаев читалось уважение и что-то вроде зависти, когда он через переводчика объяснял им, что произошло. Легкий упрек в недостаточной толерантности по отношению к угнетенным некогда народам Африки, в ответ посыл на три всем известные русские буквы, и результат – депортация. Но не за драку – виза была просрочена почти на месяц, и Олегу объяснили, что он вряд ли когда-нибудь сможет вновь посетить Францию.

В тот же день он улетел в Москву, еще с месяц слонялся без дела, а потом взялся за ум на радость родителям, что уж было махнули рукой на непутевое чадо. Поступил, выучился, нашел работу, потом карьера, женитьба, сын. И вот очередной промежуточной финал, как та депортация, – развод. Снова не сложилось, снова, как тогда, он стоит у закрытых ворот. В голове пусто, на душе отчаяние и боль, и страшно так, точно мост, по которому шел над бездной, вот-вот рухнет.

– В анкете об этом ты не написал, – строго сказала Анечка.

Олег развел руками:

– В трудовой книжке отметки нет, писать не о чем.

Анютка усмехнулась, Саша нервно поправил очки. Разговор этот ему очень не нравился, но приходилось терпеть. Олег отвернулся к расчерченному дождевыми штрихами окну и смотрел на лес, что тянулся вдоль обочины дороги.

В поселок приехали уже в сумерках. Туман мешался с дымом, дома еле виднелись в сизой дымке. В окнах «своего» Олег заметил свет, Саша с Анюткой переглянулись, и та сказала:

– Это баба Вера, ей идти некуда. Там все мокрое и грязное. И стекла выбиты. Мы ей разрешили тут посидеть, если ты не против.

Дверь открылась, и на крыльцо вышла пожилая женщина. Постояла, присматриваясь к людям, и принялась спускаться по ступенькам. Олег пошел ей навстречу. Та остановилась, тяжело дыша, подняла голову, поправила седые растрепанные волосы. От ее одежды пахло дымом и гарью, а у ног терлась белая кошка и жалобно мяукала, глядя на людей.

– Погодите, – сказал Олег, – оставайтесь, если хотите. Я сюда не скоро перееду, можете пока тут пожить. Вы же не против?

Он обернулся на Медведевых, и Анютка крикнула:

– Нет, конечно! Мы тут не живем! И вообще ты теперь хозяин, ты и решай!

Вопрос решился моментально. Баба Вера расплакалась, ее под руки быстро завели в дом, оставили привезенные продукты. Олег незаметно подсунул старухе в карман половину налички, что была с собой, отдал старухе ключ от входной двери.

– Через неделю приеду, – сказал он на прощание. – Тут скоро люди работать будут, вы уж присмотрите, чтоб все в порядке было.

Понимал, что с бабки толку много не будет, но хоть какой-то пригляд за работягами нужен. Сам хорошо, если раз в неделю появится, работы невпроворот. Анютка думала о том же, махнула Олегу на прощание из окна машины:

– До завтра! И не опаздывай, солдат удачи!

Саша резко дал по газам, «Паджеро» покатил по мокрой щебенке и скоро пропал из виду. Олег попрощался со старухой и поехал домой.

Держался в правом ряду, не торопился, все прикидывал в уме, хватит ли тех денег, что должен ему Мартынов. Получалось, что вполне себе достаточно, и даже кое-что останется. Можно будет отложить на поездку, как и обещал Митьке. А то и в сентябре рвануть: черт с ней, со школой, высшую математику в первом классе на задают, ничего не случится за пару недель. С собой учебники можно взять, в конце концов. И уломать начальство подписать заявление на отпуск, впрочем, упрашивать долго не придется. Начальник отдела сам нацелился поехать на Кастберг вместо Олега и с радостью отпустит подчиненного с глаз долой, опасаясь, как бы тот не передумал. Вот как так вышло, что опыта и навыков работы «в поле» у заместителя больше, чем у начальника? Неудивительно, что норвеги именно Нестерову вызов прислали. Смешно получается…

Зазвонил в кармане мобильник, Олег посмотрел на экран. Номер был незнакомый, Олег нажал «отбой», но мобильник почти сразу ожил снова. Определился тот же номер, и кто-то с той стороны был очень настойчив. Олег решил ответить.

– Добрый вечер. Я Нестерову звоню, – устало проговорил какой-то мужик.

– Я самый, – отозвался Олег и прислушался. Фоном к их разговору были голоса, пиликанье гудков, шум машин – обычные звуки улицы.

– Капитан полиции Лосев беспокоит, – назвался собеседник. Олег поморщился: вот оно, началось. Авдеев, похоже, сменился, а у его коллеги возникли вопросы. Как бы не пришлось обратно тащиться, а это почти сорок километров, крюк неблизкий. И завтра на работу, между прочим, надо еще до дома добраться.

– Капитан, ведь все решили уже, – с досадой сказал Олег, – ну, что еще? Я все написал, свидетели подтверждают…

– Вы уже в курсе? Тогда прошу прощения, – донеслось из трубке.

– Не понял. – Олег перехватил мобильник поудобнее. – В смысле, в курсе? В курсе чего? Вы Авдеева спросите, он меня допрашивал…

Лосев молча дышал в трубку, потом раздались нечеткие голоса, потом чей-то приглушенный крик. Потом раздался визг покрышек, и где-то очень близко крякнул спецсигнал. Олег вслушивался в эту мешанину звуков и ничего не понимал, а Лосев молчал, отчего сердце невольно сжималось.

– Ваша жена в реанимации. Состояние тяжелое.