Ценник для генерала - Алексей Макеев

Интерьер кабинета президента фонда изобиловал фотографиями, схемами, макетами зданий и благоустроенных территорий. Боковая стена была сплошь увешана рамками с благодарственными письмами, различными дипломами и тому подобной мишурой, которую выставляют напоказ в любом офисе. За спиной хозяина кабинета красовалась его фотография, сделанная на стадионе. Он был в спортивном костюме, рядом с ним стоял теперешний министр обороны.

— Когда и при каких обстоятельствах тебе сообщили о трагедии? — закурив и с придыханием выпустив струю дыма, спросил Шилов.

Крикунов ждал, глядя на Ломакина, не выражая нетерпения.

Сергей Сергеевич пошевелил бровями, скрипнул зубами, потом ответил:

— Сообщили сегодня утром. А какие, собственно, обстоятельства тебя интересуют? Позвонил человек из МВД, попросил известить его жену. Только где ее теперь искать, да и какая она ему жена?! Восемь лет как расстались. У каждого своя жизнь.

— Да-а, жизнь, — зло процедил сквозь зубы Шилов. — Нет у него теперь этой жизни.

— А подробности какие-нибудь этот человек из МВД рассказал? — поинтересовался Крикунов. — Как Рыбников погиб, из-за чего? Ты по телефону сказал вроде, что его убили. Это точно установлено?

— Пока информации мало, — проворчал Ломакин. — Да, сказали, что нашли тело с ножевым ранением в грудь, будут расследовать. В Москву сообщили, потому как он российский подданный и генерал. И какого хрена он вообще туда поехал?! Что за сентиментальщина!

— А зачем он поехал? — тем же ровным голосом поинтересовался Крикунов.

— Встреча однополчан. Чушь, одним словом! Срочную он служил в Белоруссии еще в советские времена. И вот вздумалось старым дуракам там собраться. Велик праздник! Делать им нечего.

— Как же ты ему разрешил, если сам в отпуске? Он твой первый заместитель, в твое отсутствие исполняет обязанности руководителя.

— Да никаких проблем и не было бы, — зло проговорил Ломакин. — Он уехал на четыре дня, я вернулся бы через три. Что тут?..

— Что тут случилось бы, ты хотел сказать? — процедил сквозь зубы Шилов, разглядывая кончик горящей сигареты. — Могло, например, со счетов списаться энное количество денег. Сколько точно ушло, ты посчитал?

— Восемьсот тридцать пять миллионов.

— Недурно, — Крикунов покачал головой. — Это почти тридцать миллионов долларов. Вся сумма ушла с одного счета?

— Нет, с четырех. Но львиная доля, конечно же, с основного.

— А вы чего такие спокойные? — вдруг взорвался Шилов и даже вскочил на ноги. — «Недурно»!.. Вы охренели совсем? У нас тридцать зеленых лимонов украли! Вы понимаете, что произошло?

— Сядь, не дергайся, — огрызнулся Ломакин. — Нервный какой нашелся! У меня тоже нервы, только криками здесь не поможешь.

Сергей Сергеевич дотянулся до внутреннего телефона и поднял трубку.

— Света, Остросельцеву ко мне, — коротко приказал он. — С документами по последним перечислениям.

— Я предлагаю пока не привлекать полицию. Посмотрим, по каким счетам ушли деньги, — невозмутимо произнес Крикунов. — Если по легальным договорам, то разбираться будем сами. В конечном итоге это всего лишь заминка на пару недель.

Невысокая женщина средних лет с папкой в руке вошла в кабинет и напряженно посмотрела на шефа, потом на других мужчин. Она прекрасно знала состав попечительского совета, понимала, что внезапный вызов к президенту фонда, только что вернувшемуся из отпуска, да еще с такими документами, ничего хорошего означать не может. К тому же вызывали главного бухгалтера, а пришла она, ее заместитель.

— Вы просили документы, Сергей Сергеевич, — тихо сказала женщина.

— Где Остросельцева? — хмуро буркнул Ломакин. — Опять по магазинам бегает?

— Я не знаю, Сергей Сергеевич. Валентина Геннадьевна уже дня два недоступна. Она хотела денек отлежаться, просквозило ее. Телефон отключила, чтобы не дергали по пустякам. А вот уже второй день!.. Я думала…

— Ни хрена себе — пустяки! — рыкнул Шилов и снова принялся мерить кабинет шагами.

Ломакин протянул руку, взял папку и открыл ее. Женщина подошла и встала рядом, готовясь давать пояснения. Сергей Сергеевич просматривал платежки, копии счетов с резолюциями «к оплате», подколотые к ним.

— Вот это! — Ломакин ткнул пальцем в бумагу. — Кто распорядился перечислять?

— Рыбников, — прошептала одними губами побледневшая женщина. — А он не имел права? Владимир Маркович сказал, что разговаривал с вами. Мол, это ваш приказ, потому что сроки по договорам поджимают. И Валентина Геннадьевна подтвердила…

— Ладно, хватит! — оборвал Ломакин заместителя главного бухгалтера. — Здесь все платежки за этот год?

— Да, я копии подкалываю. Валентина Геннадьевна распорядилась на случай, если понадобится.

— Ладно, иди, — заявил Ломакин и поморщился: — Найдите Остросельцеву, в конце концов! Что за капризы? Телефоны она отключает, барыня!

Женщина с явным облегчением выскочила из кабинета. Ломакин некоторое время просматривал бумаги, листал их, иногда возвращался к каким-то. Шилов и Крикунов терпеливо ждали.

Наконец президент ругнулся сквозь зубы, швырнул раскрытую папку на приставной столик и заявил:

— Вот она, разгадка! В последнем счете другие реквизиты. Восемьдесят тысяч разошлись по трем настоящим счетам, а самая большая сумма ушла не туда. Только название фирмы сходится, а банк, реквизиты — все другое. Контора с московским юридическим адресом. Хотя черта с два теперь ее найдешь.

— Кто-то подделал счет? — осторожно спросил Крикунов.

— Угадай с трех раз, — прошипел Ломакин. — Кто счет подделал, поставил на нем резолюцию, официально оставшись вместо меня и имея право распоряжаться финансами? Кто обманул главбуха, сказал, что я распорядился срочно перечислить эти деньги?

— Рыбников, значит, — зло процедил сквозь зубы Шилов. — Хорош! Пригрели на груди, всех кинул, сука! Это еще надо разобраться, убили ли его в Беларуси или же там погиб другой человек, по странному стечению обстоятельств очень похожий на Рыбникова. Не исключаю, что наш дорогой Владимир Маркович сейчас уже летит через океан с новыми документами и тридцатью миллионами долларов.

— А в Беларусь деньги перечислялись? — спросил вдруг Крикунов.

Ломакин нервно дернул папку на себя и просмотрел платежки.

Потом он покусал губы, кивнул и сказал:

— Да, есть одна и туда. Но это проверенный канал. Мы часто привлекаем эту фирму к поставкам и обналичке валюты.

— Значит, была необходимость делать туда платеж? — настаивал Крикунов.

— В этот раз? Я не планировал. Нет, — Ломакин покачал головой. — Это была инициатива Рыбникова. Чтоб он два раза там подох!

— Все понятно! — Шилов рубанул воздух рукой. — Давайте так. Ты, Сергей Сергеевич, переверни всю Москву, но обязательно зацепись за липовый счет этой подставной фирмы. Подключи всех, кого только можешь, а связей у тебя хватает. Главное — не дать вывести деньги за границу. Они не будут перечислять на иностранный счет такую сумму, иначе засветятся мгновенно. Центробанк их блокирует. Дня два-три, может, четыре, у нас в запасе есть, пока они будут эти деньги разбрасывать по другим счетам, совершенно легальным! А мы с Альбертом займемся биографией твоего Рыбникова, его связями. В Беларуси искать концы поздно. Он, скорее всего, туда и не выезжал. По его билету кто-то прокатился, чтобы след оставить. Не дурак же он, в самом деле! Раз такое провернул, значит, голова варит. Или люди за ним стоят, которые тупостью не страдают.