Детектор красивой лжи - Марина Серова

— Да, у мужа. А ты какими судьбами здесь?

— По делу, — обтекаемо ответила я, догадываясь, что Михалыч может стоять под дверью и прислушиваться.

— Интересно, какие у тебя дела с Чурковым? — принялась допытываться Бутова, спускаясь за мной по лестнице. — Это такой странный мужик!

— Вот как? И в чем же его странность заключается? — поинтересовалась я.

— В двух словах и не расскажешь. — Ольга открыла дверь на улицу.

— А ты попробуй, — попросила я ее.

— А тебе это зачем? — Бутова попыталась хоть что-то выведать у меня.

— Оля, ты же знаешь, я юрист. Сейчас я как раз занимаюсь одним делом, свидетелем по которому проходит Тимофей Михайлович. Мне нужны его показания, а он молчит. Не могу найти к нему подход.

— Ты разве в полиции работаешь? — удивилась моя бывшая одноклассница.

— Нет, занимаюсь частной практикой.

— Понятно. — Ольга сочувственно улыбнулась. — Тебе не повезло. К Чуркову можно и не найти подхода. Он такой мужик склочный — со всеми в нашем доме на ножах. Одни его залили, другие музыку громко слушают по ночам, третьи на лестничных маршах мусорят, четвертые окурки на его балкон бросают, пятые аллергенные цветы на своем балконе разводят…

— Ясно: он своим зорким взглядом подмечает всю «бытовую ржавчину», — резюмировала я.

— Ну как-то так, — подтвердила Бутова. — Хотя на самом деле мои петунии не вызывают аллергии! Иначе бы их на клумбах не сажали. Похоже, он своими придирками так жену с дочерью допек, что они ушли от него.

— Куда ушли?

— Не знаю куда, но думаю, что насовсем, иначе бы он квартиранта у себя не поселил.

— Квартиранта? А как он выглядит? — осведомилась я.

— Обычно, ничего выдающегося. — Ольга задумалась. — Среднего роста, нормального телосложения, коротко стриженный…

Бутова сделала лишь беглый набросок словесного портрета, но то, что у нее получилось, уже было похоже на Вольдемара.

— И давно этот квартирант у Чуркова живет? — поинтересовалась я.

— Недавно, недели две всего, хотя в последнее время он гораздо реже здесь мелькает. А вот жена Тимофея Михайловича и его дочь месяца два здесь уже не появлялись… А до этого, говорят, Наташка в психушке лежала. Вероятно, папаша достал ее так, что она едва руки на себя не наложила.

— Наташка — это его дочь? — уточнила я для проформы.

— Да, она у него поздний ребенок, — пояснила Ольга и огляделась по сторонам. — Знаешь, Поля, в соседнем подъезде женщина одна живет, так вот, она в психиатрическом отделении работает. От нее этот слух и пошел.

— Оля, а ты не знаешь…

— Полина, ты уж извини, — перебила меня Бутова, — мне надо к маме, за дочкой…

— Да-да, конечно, не буду тебя больше задерживать.

Ольга села в припаркованную рядом с подъездом машину и укатила, а я решила вернуться к Чуркову. Из парадной как раз выходил мужчина средних лет, и я успела прошмыгнуть в открытую им дверь. Поднявшись на третий этаж, я позвонила в тридцать пятую квартиру.

— Ну! — крикнул он вместо пресловутого «кто там».

— Извините, я у вас сумочку забыла, — сказала я, спрятав свой клатч за спину.

— Какую еще сумку? — недовольно пробурчал Михалыч, приоткрыв дверь. Я сразу же почувствовала алкогольный дух, исходивший от него. Значит, Чурков успел принять на грудь спиртного.

— Маленькую такую. Да вон же она! — я кивнула на тумбочку.

Хозяин квартиры оглянулся, и я, воспользовавшись моментом, переступила через порог.

— Нет здесь никакой сумки. Эй, ты чего? Я тебя не приглашал!

— Тимофей Михайлович, мы с вами не договорили.

— Пошла, пошла! — Чурков без всякого стеснения стал выпроваживать меня вон.

— Зачем вы прислали к нам Владимира? — спросила я в упор.

— Какого еще Владимира? Ты, видно, что-то попутала.

Разговор наш вновь зашел в тупик, но в следующий момент дверь, которая не была заперта на замок, отворилась, и перед нами предстал Пашутин собственной персоной. Возникла немая сцена — каждый из нас троих потерял на какое-то время дар речи. Если я догадывалась, что квартирант Чуркова и есть Вольдемар, то уж никак не ожидала его сейчас увидеть. Мы ведь с дедом два дня тому назад посадили Пашутина на поезд, отправив парня из Горовска в его родной город! Тимофей Михайлович был так раздосадован несвоевременным появлением Владимира, что готов был наброситься на него с кулаками. У самого Вована просто отвисла челюсть из-за неожиданной встречи со своей «сестренкой».

— Ну что, не ожидал меня здесь увидеть? — прервала я затянувшуюся паузу.

— Не ожидал, — был вынужден признаться Вольдемар. — Как ты сюда попала? Что ты вообще здесь делаешь?

— Ты не поверишь, но я жду тебя, «братишка», — усмехнулась я.

— Погоди, так ты и есть его сестра? — Михалыч изобразил на своем морщинистом лице искреннее удивление. — А я сразу и не понял!

— Вообще-то я вам представилась Полиной Казаковой.

— Не расслышал, — буркнул Чурков и направился в кухню, дабы избежать дальнейших объяснений со мною.

Вован последовал за ним и начал негромко оправдываться перед хозяином квартиры:

— Я тут ни при чем… Не знаю, как она этот адрес узнала! Лично я ничего ей про вас не говорил…

— Не получилось, значит, — вздохнул Михалыч. — Ну да ладно! Будем искать другие пути.

— Пути чего? — поинтересовалась я, зайдя в кухню.

— Не твое дело! — огрызнулся Чурков.

— Мое! Вы мне его, — я кивнула на Вольдемара, — в родственники записали, значит, мое это дело!

— Не записал, вы и есть родственники. Андрей Казаков, то бишь твой отец, крутил амуры с моей младшей сестрой, а вот как дело дошло до того, чтобы жениться, так он сразу и забыл к ней дорогу. Ну что, сядем за стол, отметим знакомство? — предложил Тимофей Михайлович.

— Спасибо, я за рулем. — Я обвела мужчин многозначительным взглядом и направилась в прихожую.

— Полина, подожди! — Володька рванул за мной. — Я тебе все объясню… У нас взяли нового сотрудника, я ввел его в курс дела и упросил босса дать мне догулять отпуск. Я собирался завтра к вам в поселок приехать. Понимаешь, сестренка…

— Не надо, Вован, не продолжай! Я все равно не верю ни одному твоему слову. Ты мне такой же брат, как Барак Обама! Теперь я в этом уже не сомневаюсь. Осталось только донести эту информацию до Ариши. — Я шагнула к двери, но Пашутин закрыл своей фигурой выход.

— Племяш, я же тебя предупреждал. — Чурков, пошатываясь, вышел в прихожую. — Казаковы — еще те жлобы… А ты меня не слушал, вбил себе в голову, что с ними никогда не поздно познакомиться… Видишь, что из этого получилось? Не хотят они с тобой родниться…