Мотылек атакующий - Екатерина Островская

Рита только пожала плечами: ее этот вопрос вообще не интересовал.

– Говорят, что в воинских частях на них спрос. И на стройках, где гастарбайтеры работают…

Коваленко вышла замуж перед самым окончанием института. Ее роман с Новиковым, начавшийся той новогодней ночью, продлился до следующего лета. На каникулы Ритка уехала домой в Вологду, Тимур обещал ее навестить, но так и не выбрался. Коваленко обиделась, хотя в Вологде у нее тоже был кто-то. Осенью Рита и Тимур пересеклись в институте, и она ему все высказала. После чего они не встречались почти год. Нет, сталкивались, конечно, в коридорах, но делали вид, что не интересуют друг друга.

Перед защитой дипломного проекта Новиков подловил Ритку и пригласил к себе домой. Та принялась отказываться, но Тимур уверял, что ему очень нужна ее помощь – он не успевает выклеить макет своего проекта. Как выяснилось, у него появилось собственное жилье. Квартира, доставшаяся ему от внезапно скончавшейся бабушки, понравилась Ритке гораздо больше, чем комната в общаге, которую ей приходилось к тому же делить с неряхой Пенкиной, и Коваленко решила остаться у Новикова. Три года они прожили в гражданском браке, хотя военные, так сказать, действия время от времени между ними случались. Ритка оказалась ревнивой и задержки Тимура на работе считала подтверждением его многочисленных измен. Она била посуду, плакала и приезжала ночевать к Стихаревым. Пила на кухне водку и жаловалась Маше на свою тяжелую, несчастную жизнь. А утром уезжала. Маша удивлялась, как Тимур ее терпит.

Новиков однажды тоже приехал. Сергея в тот момент не было дома. Тимур сказал, что ищет Ритку, надеялся найти ее у Стихаревых. Потом попросил совета. Маша сказала, что она плохой советчик в таких делах и они должны сами решать, как жить дальше.

– Как ни странно, но я люблю ее, – вздохнул Тимур и уехал.

Тем же вечером он сделал Рите официальное предложение. Та поломалась немного для вида, а ночью согласилась. К тому времени дела в фирме Сергея и Тимура наладились. Так что Коваленко, ставшая Новиковой, о своем выборе не жалела.

И вот теперь она сидела в домашней мастерской Маши и рассуждала о жизни…

– Мне уже двадцать семь. Страшно подумать! Тимур говорит: «Давай детей заведем». Я в принципе не против. Даже морально готова к беременности и к родам. Но как представлю, что будет потом… Придется дома сидеть: ни пойти куда-то, ни уехать. Все, кончилась жизнь! А мне только двадцать восемь. Страшно подумать!

– Заводят кошку или собаку, – возразила Маша. – А появится ребенок – ближе человека на свете у тебя не будет. Ты станешь жить для него, заботиться о нем.

– И потом, фигура может испортиться, – не слушала ее Ритка. – Сколько труда надо будет вложить, чтобы восстановиться… Вот тебе повезло – в восемнадцать родила и такой же, как была, осталась. Сколько ты сейчас весишь?

Маша ничего не ответила. Она вспомнила о сыне, вышла из мастерской, пересекла гостиную, подошла к распахнутому окну и выглянула во двор. Славик мчался по дорожке через двор на роликах, как будто летел. Люди оборачивались ему вслед и улыбались, видя чужое счастье. Славик поднял голову, увидел маму и помахал ей рукой. Маша хотела крикнуть ему, чтобы не гонял так, но не стала.

Она вернулась к Ритке, которая стояла перед зеркалом и рассматривала свою фигуру, отыскивая недостатки. Недостатков не обнаружила и осталась довольной.

– В прошлом году, когда в Хорватии отдыхали, на меня один мужик запал, – сообщила Рита. – На нашем этаже проживал. На вид ему за сорок, такая благородная проседь, фигура хорошая. Англичанин, кажется. Как меня видел, аж замирал… Но со мной всегда был рядом Тимур, так что ничего тому англичанину не обломилось.

Маша не любила разговоров на подобную тему и спросила:

– Не знаешь, о чем наши мужья беседуют?

Рита пожала плечами, демонстрируя свое равнодушие к делам Тимура. Но все-таки не выдержала и пояснила:

– Новиков хочет договориться о выкупе части акций. А то получается, что работают вместе, ответственность одинаковая, а у твоего Сергея две трети акций, у Тимура же всего одна.

– Тимур ведь вообще не хотел быть акционером, – напомнила Маша. – Сергей буквально навязал ему пакет акций и даже внес за него долю в уставной капитал.

– Это потому, что Тимур меня не слушал. Я ему и тогда говорила, что не надо ничего бояться…

Маша не дала подруге договорить, поспешила успокоить ее:

– Думаю, Сергей не станет упираться. Так что не волнуйся, все будет, как ты хочешь.

Она снова вышла из комнаты – что-то мешало ей спокойно общаться с Ритой. Непонятная тревога вдруг сдавила грудь, и Маша не могла понять, почему это случилось во время разговора о вещах, далеких от нее. В гостиной она увидела Сергея и Тимура, подходящих к окну, чтобы посмотреть во двор, и подбежала к ним. Выглянула вниз, увидела толпу. Люди стояли так плотно, что разглядеть что-либо было невозможно. Но Маша не стала вглядываться – сразу бросилась вон из квартиры.

Лифт стоял на этаже. Она не стала никого дожидаться и нажала кнопку. Кабина начала спускаться, и только сейчас Маша заметила, что выскочила из дома в тапочках.

Она врезалась в толпу и пробилась через нее. Славик лежал на спине, и лицо его было серым. Одна нога в роликовом коньке мелко тряслась. Она опустилась рядом с сыном на колени, коснулась его плеча. Прошептала, понимая, что спрашивает что-то не самое главное:

– Славик, что случилось?

Она погладила его ножку, но та тряслась так, словно через Славика проходил ток.

– Машина во двор влетела, – прозвучал чей-то голос, – мальчик увидел и посторонился. Но автомобиль все равно его задел.

Маша, склонившись над сыном, смотрела в его лицо, но Славик не видел ее. Она хотела приподнять его голову, коснулась волос и тут же отдернула руку. Вся ладонь была в густой крови.

Подбежал Сергей, а за ним Тимур.

Сергей опустился рядом и попытался взять Славика на руки.

– Не надо этого делать! – остановил его чей-то голос. – Могут быть внутренние повреждения.

Сергей обернулся на говорившего мужчину.

– Я вам как врач говорю, – сказал тот.

– Если вы врач, то почему стоите? – закричал Сергей.

Подбежала плачущая Ритка с автомобильной аптечкой в руках.

Тимур стал хватать людей за руки.

– Кто свидетель? – спрашивал он. – Кто что видел? Какая была машина?

– Красная, – откликнулась пожилая женщина, – без крыши. Номер «001». Буквы я не запомнила.

– Кабриолет, – добавил какой мужчина. – Марку я не знаю, но там сзади эмблема в виде трезубца. А в «Скорую» я сразу позвонил. Сейчас подъедут.

Маша гладила руку Славика и что-то говорила ему, не слыша своего голоса. И Славик, вероятно, тоже ее не слышал. И все же он посмотрел на маму и прошептал: