Поймать звезду - Кирилл Кащеев

Костюмы менялись. Шаг – золото и камни перестали искриться, превращаясь в стекляшки и обтрепанную тесьму, еще шаг – в роскошном мехе боярской шубы стали заметны прорехи, еще – и мех оказался вовсе не мехом. Мурка с любопытством потерла между пальцами бархат сарафанов – на ощупь ткань была тонкой и грубой. Но окрашено здорово, ничего не скажешь!

– Все нормально – костюмы должны со сцены смотреться, а не вблизи, – бросила она Кисоньке. – Не думала же ты, что их и вправду из золота шьют?

– Если бы ты любила одеваться, как я, – ты бы меня поняла! – сказала сестра с упреком – словно Мурка виновата, что ни один туалет при ближайшем рассмотрении не оказался настоящим королевским платьем. Кисонька пошла вдоль стойки, время от времени с опасливой осторожностью дотрагиваясь до камзолов, римских тог и бальных платьев.

– Нет, вот этого я уже выдержать не могу! – вдруг объявила она, вытаскивая из середины спрессованных костюмов белое платье с похожей на колесо жесткой юбкой-пачкой. – Ты должна меня в этом сфотографировать!

– Больше всего на марлю смахивает, – критически оглядывая находку, высказалась Мурка.

– На фотке не будет видно, – отмахнулась Кисонька. – Выложу «в контакте», буду говорить, что это я в «Лебедином озере»!

– Ну да, ну да… – насмешливо покивала Мурка. – И спортом она занимается, и английский знает, и балет танцует – какая девушка, офигеть!

– И офигеют! – В голосе Кисоньки слышалась непреклонная решимость поднять свой рейтинг «вконтакте» на недосягаемую высоту. – А если еще снять чуть-чуть подальше, чтоб лицо не очень видно, можно фотку… – она вдруг осеклась, но Мурка хорошо знала свою сестру.

«Можно фотку Большому Боссу послать», – мысленно закончила она. Парней безжалостная Кисонька меняла как колготки – день относила, порвала, выкинула, достала новые. Желающие водить ее в кино, покупать мороженое и провожать домой никогда не переводились. Но загадочный английский компаньон их агентства, известный остальным сыщикам «Белого гуся» только по нику Большой Босс, оставался Кисонькиной вечной и неизбывной любовью. Может, потому, что она его никогда не видела, а может, потому, что Босс реально крут – агентство не раз распутывало самые безнадежные дела, получая от него информацию, то считанную с французского спутника-шпиона, то вытащенную из засекреченных баз данных английской разведки, а то перехваченную из переговоров агентов ФБР. Больше всего на свете Кисоньке хотелось хоть как-то, хоть что-то узнать о реальном человеке, прячущемся за ником, а больше всего она боялась, что он хоть что-нибудь узнает о ней! В первую очередь, что ей – четырнадцать лет, и то недавно исполнилось!

Кисонька тем временем торопливо скинула куртку, стянула джинсы и, передергиваясь от холода, влезла в ледяное на ощупь платье.

– Та девочка на проходной еще говорила, что мы с тобой худые! – безуспешно пытаясь справиться с застежкой, не сходящейся на талии, досадливо фыркнула Кисонька. – Надо на диету садиться!

– А потом тебя соперники с татами будут не выбивать, а выдувать! Вот так – фу-у! – демонстративно дунула Мурка.

– Ладно, щелкай! – оставила напрасные попытки Кисонька и застыла, по-балетному вскинув руки над головой.

Мурка нацелила на нее объектив, стараясь, чтоб в кадр не попали торчащие из-под пачки высокие сапоги, и тут же досадливо тряхнула головой:

– Волосы! Балерины их в такую гульку на затылке собирают!

– Я заколок не взяла! – чуть не плача, пробормотала Кисонька. Отчаянно огляделась по сторонам – и с радостным воплем кинулась к крючку, на котором висела крохотная шапочка, украшенная пушистыми перышками. – Пойдет! – Она напялила шапочку, кое-как завернув под нее волосы. – Давай скорее, а то я сейчас насмерть замерзну!

Мурка снова нацелилась снимать… и замерла, напряженно прислушиваясь.

К ним приближались шаги – быстрые, легкие, стремительные, точно кто-то несся во весь дух, невесомо лавируя между старыми декорациями. Следом раздались еще одни – эти тяжеловесно грохотали по скрипучим доскам пола. Бегун спотыкался, цепляясь за мебель, с сухим треском врезался в декорации, и шаги бухали дальше.

– Ну вот, сейчас скандал будет, что ты пачку надела! – опуская мобилку, сдавленным шепотом пробормотала Мурка.

– Сюда! – хватая свои вещи, скомандовала Кисонька и запрыгнула на громадную деревянную кровать под балдахином. Мурка кинулась следом, дернула балдахин из рыхлого плюша – винно-красная ткань с сухим шелестом развернулась по толстой дубовой палке, прикрывая девчонок. Не очень надежно – ткань просвечивалась от ветхости, а посредине красовалась дыра с неровными краями. Если ее прогрызла моль, то размером с хорошую летучую мышь.

Топот приближался. Сквозь дырку в балдахине близняшки увидели, как из-за стоек с костюмами выскочила девочка… девушка… непонятно. Маленькая, тоненькая, одетая в такую же пачку-колесо и шапочку с перышками, что и Кисонька, только на ногах не сапоги, а, как положено, балетные тапочки с лентами. На бегу девочка оглянулась – и стало ясно, что бежит она вовсе не для удовольствия. Ей было страшно, отчаянно, смертельно! Тяжелые шаги преследователя звучали совсем близко… Девочка вихрем рванула мимо кровати…

– Ага, попалась! – раздался злорадный мужской голос. Растопырив толстые, как окорока, лапищи, низенький, квадратный, бомжеватого вида мужик кинулся ей наперерез.

Как белый призрак, девочка метнулась назад…

– Держи ее! – взревело из-за декораций, и, с грохотом повалив стойку с костюмами, выпрыгнул второй, такой же бомжеватый, только длинный и тощий, как веревка, небритый тип.

Преследователи ринулись на свою жертву с двух сторон, казалось, сейчас они ее просто расплющат… И тут девчонка сделала такое, что близняшки глазам не поверили! Она взлетела! Распластавшись в длинном, сказочно красивом прыжке, легко, как птица, она пронеслась между преследователями. Квадратный и тощий врезались друг в друга и шлепнулись на пол – рядом на полочке тонко зазвенели стеклянные бокалы на золоченом подносе.

«Классно прыгнула! – подумала Мурка. – Только не туда!»

Действительно, девчонка вырвалась от квадратного и тощего – и сама загнала себя в ловушку. Путь ей преградил здоровенный круглый стол с намертво закрепленным на нем бутафорским ужином. А за столом была стена.

– Ах ты ж… – выругавшись, квадратный вскочил и снова, растопырив лапы, двинулся на девчонку. Рядом с кряхтением поднимался тощий. Девочка попятилась – и вспрыгнула на стол. Замерла, балансируя на самом краю. Только сейчас близняшки сумели разглядеть ее лицо – та самая, что провела их в театр! Мурка и Кисонька переглянулись. Мурка увидела азартно сверкающие глаза сестры и ухмыльнулась – широко и, как она знала, неприятно. Никому из тех, кто видел такую ее ухмылку, не нравилось.

Квадратный и тощий замерли у стола, бдительно ловя каждое движение девчонки.

– Ну чего ты! – голосом фальшивым, как отпечатанный на принтере доллар, пробормотал вдруг квадратный. – Чего сматываешься – мы тебе ничего не сделаем!