Пьяная устрица - Дарья Калинина

– А она – нет? – спросила Юля. – То есть она за вас замуж идти не соглашалась?

– Не знаю. Трудно сказать, – покачал головой человечек. – Понимаешь, я жил тогда с мамой. Впрочем, я и сейчас с ней живу. Так и не женился.

– Понятно, можете не продолжать, – сказала Юлька. – Мама была бы против вашей свадьбы. А вы, любя свою маму…

– Да, у моей мамы очень тяжелый характер, – вынужден был признать Шумелов. – Но так или иначе, ради Аси я бы пошел даже на конфликт с матерью.

Эта фраза прозвучала так мужественно, что Юлька не стала иронизировать на этот счет. И потом, они : уже приехали к Южному кладбищу. Юлька оставила свою машину на стоянке, и они пошли вдоль могил.

– Тут совсем недалеко, – говорил ей Шумелов. – Всего метров двести.

Двести или не двести, а Юльке казалось, что они прошли километра два. Юлька вообще не любила кладбищ. Они даже в ясную солнечную погоду навевали на нее тяжелые мысли. А уж ночью, при свете луны и звезд, у Юльки при виде крестов и могил и вовсе зуб на зуб не попадал. Вскоре ее стало трясти той самой нервной дрожью, которую простым усилием воли не унять.

– Далеко еще? – пролязгала она зубами.

– Почти пришли, – прошептал Шумелов.

От его шепота Юльке стало прямо нехорошо. И хотя она сообщила Маришиной маме, с кем и куда отправляется, но сейчас ее это как-то не успокаивало. Кто его знает, этого Шумелова. А ну как он до сих пор ненавидит Юлькину мать за измену? Набросится сейчас на ее дочь и придушит прямо на могилке. Осуществит акт возмездия, так сказать.

– Пришли, – каким-то торжественным голосом сказал Шумелов. – Вот ее могила.

У Юльки окончательно пропало всякое желание куда-либо двигаться. Могила ее тоже уже мало интересовала. К тому же в такой темноте она ничем не отличалась от всех окружающих могил. Мало ли что там этот человек говорит. Может быть, это вовсе и не могила ее матери. Юлька совсем не обязана всем верить на слово. И Юлька продолжала стоять на месте. Но Шумелов воспринял ее колебание иначе. Он решил, что Юлька просто взволнована тем, что ей предстоит.

– Не бойся, – сказал он. – Ты все увидишь. Я захватил с собой фонарик.

И в самом деле луч света запрыгал по окружающим крестам и склепам и в конце концов остановился на фотографии. Стоило Юльке увидеть эти глаза, как она поняла, что Шумелов привел ее именно туда, куда и обещал. На могиле была увеличенная копия той самой фотографии, которую Юлька носила с собой в медальоне.

Почти без сил Юлька опустилась на скамеечку, которая стояла возле могилы ее матери. Она не знала, что говорить. Мыслей в голове никаких не было. Одна пустота и растерянность. Шумелов тоже молчал, стоя рядом с Юлей. Но внезапно раздался его голос:

– Я бы задушил голыми руками того человека, который с ней это сделал!

Юлька вздрогнула.

– Вы это о чем? – спросила она. – Про кого вы это говорите?

– Не знаю, – с отчаянием сказал Шумелов. – Может быть, ее муж. Даже если он и не сам довел ее до могилы, то все равно виноват в ее смерти. Андрей! Даже имя мне это с тех пор ненавистно.

– Что? – удивленно переспросила Юлька. – При чем тут Андрей?

– Ах, да, – вплеснул руками Шумелов. – Ты же даже не знаешь имени того человека, который был мужем твоей матери.

– Вы ошибаетесь, моего отца звали Славик, Вячеслав, – поправилась Юлька.

– Вячеслав? – удивился Шумелов. – Нет, нет. Ты ошибаешься. Я точно помню, Ася ведь рассказывала мне о своем женихе. Нет, его звали Андрей. Фамилии не помню. Потому что на свою свадьбу Ася никого из нашей группы не позвала. А вот звали его точно Андрей. Я много раз видел, как он поджидает Асю возле техникума.

Что-то не сходилось. Юлька вытащила из-за пазухи драгоценный медальон и раскрыла его.

– Вот мои отец и мать, – сказала она. – Разве нет?

– Да, это они, – кивнул головой Шумелов. – Без всякого сомнения. Это Ася, а это Андрей.

– Нет же! – возмутилась Юлька. – Не Андрей, а Славик! Вот тут написано сбоку. Прочитайте.

Шумелов наклонился и попытался разобрать буквы.

– Ничего не понимаю, – сказал он.

– Ах, да! – воскликнула Юлька. – Там же по-армянски. Так вот, там написано, что это подарок от Славика. А раз в медальоне фотография мужа моей матери, значит, и звали его Славик. Ну, Вячеслав, если хотите.

– Так-то оно так, – задумался Шумелов. – Но все-таки я уверен, что мужа Аси звали Андрей. Так же, как и моего дядю. Это я запомнил раз и навсегда. И это совершенно точно. Юлька пожала плечами.

– Пойдемте отсюда, – предложила она.

Этот человек, который даже не помнил, как звали ee отца, вызывал у нее теперь только досаду.

– Я вернусь сюда днем, – пояснила она.

«И притащу этого подонка, кем бы он там ни оказался, хоть Славиком, хоть Андрюсиком, – безжалостно подумала она про себя. – Он у меня слезами "кровавыми обольется. А если не обольется, так я за себя тогда не отвечаю».

С этими кровожадными мыслями она и покинула могилу своей бедной матери. Покинув кладбище, они направились к Юлькиной машине. Сидя рядом с Юлькой, Шумелов вдруг сказал:

– Я вот все думаю, откуда бы взяться этому Славику на медальоне Аси?

– Да? – спросила Юлька. – И что надумали?

; – Это мог быть медальон Асиной бабушки, – сказал Шумелов. – А тогда Славик – это армянское имя. У нас Вячеслав, а у них просто Славик. Если этот медальон когда-то принадлежал Асиной бабушке, это объясняет и то, почему надпись сделана по-армянски. Сама Ася очень чисто говорила по-русски. Сомневаюсь даже, чтобы она вообще знала армянский.

– Вот как? – задумалась Юлька. – Бабушкин медальон. Но это же все меняет.

Действительно, если они с Маришей долго и безуспешно разыскивали Юлькиного отца, отталкиваясь от имени Слава, то понятно, почему потерпели неудачу. Надо было искать Андрея.

– Но фамилии мужа Аси вы не помните? – уточнила у Шумелова Юлька.

– Нет, – покачал тот головой. – Не только не помню, просто не знаю. И никогда не знал.

– Вы только извините меня, пожалуйста, – помявшись, заговорила Юлька. – Но у меня к вам такой личный вопрос. Не знаю, как и спросить…

Шумелов молча таращился на Юльку, совершенно не собираясь ей помогать наводящими вопросами. Недогадливый какой! Неудивительно, что до сих пор не женился.

– Ну, в общем, вы были близки с моей матерью? – наконец решившись, выпалила Юлька.

Ее собеседник сделался сначала пунцово-красным, потом побледнел, а потом отвернулся к окну, явно борясь с собой. Юльке даже стало неловко, что она заставила человека пережить такой стресс. Это у современных парней что ни день, то новая девушка, а то и несколько. А у того поколения отношения строились совсем иначе. Может быть, у этого Шумелова вообще в жизни лишь одна женщина и была. Юлькина мать. А теперь ее дочь лезет своими чумазыми ногами в его чистую душу. И когда Юльке стало окончательно стыдно, Шумелов оторвался от видов за окном и сказал: