Беспредел в благородном семействе - Дарья Калинина

Желая скрыть от мужей правду, женщины стали платить шантажисту. Делать это им становилось все труднее, приходилось снова и снова идти на ложь и обман. Зло постепенно множилось и увеличивалось в размерах, пока не достигло поистине угрожающих масштабов и не привело в итоге к смерти трех человек.

И как знать, не случится ли чего-то подобного и в этом случае?

Алена не выдержала и сказала Юре:

– Я бы советовала вам все рассказать Яне и Вале, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой за вас.

– Рассказать детям правду? – воскликнул Юра, даже отшатываясь от нее. – Нет! Это немыслимо!

Алена лишь тяжело вздохнула. Что же, каждый человек выбирает свою дорогу сам. Она в данном случае не может настаивать. Это выбор Юры, Павла и их жен, но никак не ее.

Алла и Раиса попрощались с Аленой коротко и сухо. Им явно было неловко, но извиняться они не собирались.

– В общем, все мы хороши! – подытожил Павел, садясь в поезд, который должен был отвезти их назад в Питер. – Даже стыдно перед тобой, Вася. И перед тобой, Алена, тоже.

Когда все остальные уже сидели в поезде, Павел все же выдавил из себя:

– Простите нас, если сможете.

Уехала эта компания в канун Рождества – Сочельник. И все были этому только рады.

– Не хотелось бы встречать светлый праздник в таком обществе.

– А то, что Новый год мы в их обществе встретили, – это ничего?

Залесный откровенно посмеивался над Ингой. Когда она спросила его о причинах столь радужного настроения, он ответил:

– У меня есть для тебя одна отличная новость.

– Хоть что-то. А то после того, как ты пошел на поводу у Василия Петровича и отказался разоблачить Аллу и Раису, я уже ничего хорошего от тебя не жду.

Но Игорь поступил как всегда, то есть не обратил никакого внимания на ее упрек, лишь раздраженно откликнулся:

– Хватит тебе зудеть! Вечно ты настроение всем портишь! Я же тебе сказал: ничего поделать было нельзя.

– Все равно! Ты должен был что-то предпринять.

– Что? Может, в твоей замечательной голове уже и план на этот счет имеется?

– Хотя бы сообщить правду этому очкастенькому мальчишке… Как его там… Арсению Владимировичу!

– Он так запал тебе в душу? – хмыкнул Залесный, хотя Инга пыталась говорить с ним совсем о другом. – Отлично! Тогда моя новость тебя особенно порадует.

– И что это за новость? – нехотя спросила Инга, уразумев, что говорить о том, что ее действительно волнует, муж все равно не будет.

– Я беру Арсения к себе в отдел.

– Ты? – изумилась Инга. – Но мне показалось, что он тебе не понравился.

– Нет, отчего же? В сопляке есть запал. И к тому же… Не могу забыть, как он вел себя. Догадываешься, зачем я попросил его к себе?

– Наверное, хочешь в отместку поиздеваться над ним?

– У меня в отделе он будет стажером! – радостно подтвердил ее догадку Игорь. – И я уж позабочусь о том, чтобы жизнь ему малиной не казалась!

Очень счастливый от того, что изобрел возможность отомстить недругу, всецело поглощенный своим новым замыслом, Залесный громко загоготал и пошел в дом. А Инга осталась на крыльце. Задор мужа вызвал в ней откровенное непонимание. И как его может занимать сейчас такая ерунда?

Как он может вообще думать о чем-то другом, кроме того, что они своим дружным коллективом допустили явную несправедливость? Допустили, чтобы ушли от ответственности две злодейки, продолжили бы жить как ни в чем не бывало, считая, что так и полагается. Они все совершили низость. А как реагирует на это Залесный? Что его занимает? Как он будет мучить бедного Зазнайку и сбивать с того спесь? Глупо и мелко! И разве можно так легко относиться к жизни?

Очень много мыслей теснилось у нее в голове. И как их там уместить, Инга не представляла. Но одно она понимала теперь совершенно ясно: этот Новый год, похоже, был последним, который они встретили с Игорем вместе.

И, как ни странно, никакой горечи от этой мысли Инга и в помине у себя в душе не ощутила. Наоборот, мысль эта подарила ей невероятный душевный подъем и радость. Ну до чего же странный она человек! Другие женщины плачут, опасаясь и даже боясь развода. А вот Инга, выходит, готова приветствовать его? Может, Залесный и прав и с головой у нее действительно не все в порядке?