Ночной администратор - Джон Ле Карре

Никто не произнес ни слова, пока начальник Гудхью не издал клокочущий звук, в котором нашли выход сомнение и раздражение вместе с легкой отрыжкой.

– По всей видимости, Рекс, – сказал он подчеркнуто гундося, подобно консерваторам с первых скамей, – если братишки собираются прибрать «Пиявку» к рукам со своей стороны, нам с нашей – хочешь не хочешь – остается спокойно обдумать, следовать ли их примеру. Как иначе? Я говорю «если», потому что наше обсуждение – неофициальное. На официальном уровне пока ничего не предпринималось. Ведь так?

– Если и не так, меня в известность не поставили, – холодно ответил Гудхью.

– Эти чертовы комитеты поворачиваются так медленно, что до Рождества мы не получим ответа. Рассуди, Рекс! У нас есть кворум. Вы, я, Нил. Мы можем сами решить.

– Слово за вами, Рекс, – приветливо сказал Марджорэм. – Вы у нас законодатель. Если вы не можете что-нибудь переделать, то кто же может? Схема контактных параллелей придумана именно вами: уголовная полиция завязана с уголовной полицией, шпионы со шпионами, никто друг с другом не перекрещивается. Мы назвали ее «слово Гудхью», и справедливо назвали. Вы продали эту идею Вашингтону, получили поддержку кабинета, провели в жизнь. «Тайные агентства новой эры» – так, кажется, называлось ваше исследование? Мы только подчиняемся неизбежности, Рекс. Вы выслушали Барбару. Если речь идет о выборе между изящным маневром и жестким столкновением, я всегда выбираю первое. Не следует попадать в собственную ловушку.

Гудхью уже кипел. Однако он был достаточно искушен, чтобы позволить чувствам вырваться наружу.

Он заговорил спокойно и взвешенно, глядя в лицо Нилу Марджорэму. Сказал, что рекомендации, данные Координационным комитетом своему председателю, – новый кивок в сторону шефа – были приняты на пленарном заседании, а не рабочей группой. Сослался на то, что комитет признал перегруженность Ривер-хауз и указал на целесообразность передачи ряда полномочий, а не возвращения прежних. И министр с этим согласился.

– Если только за ланчем вы не поменяли свою позицию, – обратился Гудхью к шефу, хмуро взирающему на него из-за сигарного дыма.

Гудхью добавил, что, по его сугубо личному мнению, в расширении полномочий нуждается именно полиция, чтобы иметь возможность эффективно решать стоящие перед ней задачи. В заключение он сообщил, пользуясь конфиденциальностью встречи, что считает работу экспертов по изучению снабжения не соответствующей современным требованиям и подрывающей авторитет парламента. На следующем заседании комитета он намерен внести предложение об организации проверки ее деятельности.

После этого Гудхью скромно, как в церкви, сложил руки, словно говоря: «Я выразил свое мнение», и стал ждать взрыва.

Взрыва не последовало.

Шеф Гудхью извлек из-за нижней губы кусочек зубочистки, не отрывая взгляда от платья Хейзел Банди.

– Ну что ж… О’кей, – выдавил он из себя, избегая смотреть на кого-либо. – Интересно. Спасибо. Приму к сведению.

– Да, действительно, есть пища для размышления, – легко согласился Голт. И улыбнулся Хейзел Банди, которая ему не ответила.

Нил Марджорэм, казалось, не мог выглядеть более благодушно. Спокойны и ясны были его правильные черты, столь явно свидетельствовавшие о нравственных достоинствах человека.

– Есть минута, Рекс? – сказал он, когда все ушли.

И Гудхью решил, прости его Господь, что после недавней словесной дуэли Марджорэм хочет убедиться, что неприятного осадка ни у того, ни у другого не осталось.

* * *

Гудхью гостеприимно пригласил Марджорэма в свой кабинет, но тот был слишком тактичен, чтобы согласиться.

– Рекс, вам нужно проветриться, чтобы остыть. Давайте прогуляемся.

Был солнечный осенний полдень. Листья на деревьях отливали розовым и золотым. Туристы праздно прогуливались по тротуарам вблизи Уайтхолла. Марджорэм бросил на них отеческий взгляд. Да-да. Эстер была права – движение в пятницу, в час пик, действительно очень сильное.

Но Гудхью все отлично расслышал.

– Старушка Барбара немного завелась, – сказал Марджорэм добродушно.

– Интересно, кто ее так завел… – ответил Гудхью.

– Мы ее предупреждали, что с вами этот номер не пройдет, но она решила проверить.

– Чепуха. Вы же сами подбивали ее.

– А что нам было делать? Прийти к вам с протянутой рукой и сказать: «Рекс, отдайте нам «Пиявку»? Всего-то одно дельце, Боже мой». – Они вышли на набережную Темзы, которая, по-видимому, и была целью их прогулки. – Можно лавировать, можно переть напролом, Рекс. Вы уж чересчур правильный. Это все потому, что зеркальная схема – ваше детище. Полицейский с полицейским, шпион со шпионом, а вместе – ни-ни. Вы не терпите полутонов, в этом ваша беда.

– Нет, Нил. Скорее наоборот. Если я когда-нибудь возьмусь за автобиографию, назову ее «Полумеры». Нам следует быть тверже. Мы слишком податливы.

Тон их беседы был совершенно товарищеский – два профессионала обсуждают разность своих подходов на берегу Темзы.

– Должен признать, ты поймал нужный момент, – одобрительно заметил Марджорэм. – Все эти разговоры о наступлении новой эры очень пригодились. Гудхью – сторонник открытого общества. Гудхью – человек нового мышления. С ума сойти. Ты сумел тогда отхватить солидный кусок, надо признать. Конечно, его нельзя отдавать без боя. Чего же ты хочешь?

Они стояли плечом к плечу, глядя на Темзу. Гудхью положил руки на парапет, на них были надеты неподходящие к случаю велосипедные перчатки, потому что в последнее время у него появилась зябкость, вызванная нарушением кровообращения. Не совсем понимая смысл вопроса Марджорэма, он повернулся к нему за разъяснением. Но ему открылся только благочестивый профиль Марджорэма, радушно взирающего на проплывающий мимо прогулочный катер. Потом Нил тоже повернул голову, и они оказались лицом к лицу на расстоянии не более двенадцати дюймов. Если движение транспорта в самом деле было сильным, в тот момент Гудхью его вовсе не замечал.

– Передаю слова Даркера, – проговорил Марджорэм с улыбкой. – «Рекс Гудхью лезет не в свое дело. Сферы интересов, о которых он не знает и не должен знать, большая политика, высокопоставленные действующие лица и тому подобное». Вы живете в Кентиш-таун, верно? Небольшой домик с тюлевыми занавесками?

– Почему вы спрашиваете?

– У вас просто появится дядюшка в Швейцарии, давно обожающий племянника. В день, когда «Пиявка» окажется в наших руках, он неожиданно умрет, оставив вам три четверти миллиона. Фунтов, а не франков. Свободных от налога. В качестве наследства. Вы ведь знаете, что говорят мальчики из Колумбии? «У тебя есть выбор – стать богатым или умереть». Даркер выразился так же.

– Простите, я что-то сегодня неважно соображаю, – сказал Гудхью. – Вы что же, грозите мне убийством или взятку предлагаете?

– Для начала мы испортим вам карьеру. Мы сумеем, поверьте. А если нет, тогда подумаем. Не надо отвечать сейчас, если вы смущены. Вообще не отвечайте. Просто делайте. Действие – лучшее «слово Гудхью». – Он сочувственно улыбнулся. – Вам никто не поверит. Во всяком случае, в вашем кругу. «Старина Рекс выживает из ума… И это уже с ним давно… просто он это скрывал». Если не возражаете, напоминать я не буду. Я ничего не говорил. Это была просто приятная прогулка вдоль реки после очередного скучного совещания. Хорошего вам отдыха.