Девушка без недостатков - Наталия Левитина

– Ты купила машину?! Не иначе как «мерседесик» А-класса?

– Размахнулась! Ты брось свои барские замашки, Елизавета! Я купила «восьмерку».

– Тоже недурно, – разочарованно сказала Лиза.

– И еще ни один гаишник не отказал себе в удовольствии меня остановить. За пару дней я виртуозно освоила торможение.

– Ты, Маша, теперь выглядишь настолько сногсшибательно, что не оставляешь им шансов тебя проигнорировать. А твой стиль вождения, наверное, весьма своеобразен?

– Если рискнешь, я продемонстрирую. Довезу тебя до банка.

– Нет, спасибо. Давай лучше я сама сяду за руль.

Лиза впервые получала деньги за маму. Раньше та никогда не отсутствовала на работе дольше двух дней.

– Как там Алиночка? Скоро выпишется? – поинтересовались в бухгалтерии. – Наши мужчины что-то загрустили.

– Да, мужчины Алину Владимировну любят.

«И она их!» – еле удержалась от едкого комментария обиженная дочурка.

– Яркая женщина. А ты, Лиза, очень похожа на маму.

«Видели бы вы ее сейчас, – мысленно вздохнула Лиза, – сине-зеленую и забинтованную».

– Что, всего десять тысяч? – вырвался у нее удивленный возглас. – Так мало? И это за целый месяц?

Бухгалтерские дамы переглянулись в полном недоумении.

– Мало?! – обиделись они.

Лиза прикусила язык. Но удивление росло, давало буйные побеги, превращаясь в ветвистое, могучее дерево полного непонимания. Десять тысяч в месяц? Мама получала десять тысяч рублей в месяц? Но это было совершенно невозможно!

Лиза охотно поведала бы женщинам в бухгалтерии, что, судя по масштабам ежемесячных расходов, мамин заработок никак не опускался ниже отметки в пятьдесят тысяч. Минимум!

Смотрите сами: новые осенние сапоги за восемь тысяч, костюм за пять, духи от Casharel и мерцающая дымка для тела в придачу, – и все это куплено мамой для Лизы только в прошлом месяце! Плюс расходы на квартплату, обеды в ресторане, шейпинг, интернет-карты, дискотеки, бензин, обслуживание «тойоты» и т. д. и т. п. Нет, невероятно! Мамина зарплата никак не могла выражаться подобной мизерной суммой. Но, учитывая оскорбленно поджатые губки дам-бухгалтерш, Алина Владимировна получала ровно десять тысяч в месяц, и это считалось отличным заработком.

Первый порыв – мчаться за объяснениями в больницу – Елизавета удачно стреножила. Вдруг пришли на ум примеры из классики: рассказы Мопассана, пьесы Бернарда Шоу, в которых ветреные мамаши (при полной неосведомленности наивных дочерей) брали деньги у мужчин, неравнодушных к их женскому очарованию.

Мысль о том, что мама качает из поклонников дензнаки, как нефть из скважины, заставила Лизу покраснеть. Нет, нереально. Мама никогда бы… Ни за что!.. Но… но ведь она обеспечивает им обеим достаточно высокий уровень жизни. Она никогда не упоминала о дополнительных заработках, о второй работе, о каких-нибудь консультациях, проводимых ею в качестве компетентного банковского специалиста. Да, если б Алина Владимировна имела побочные доходы, связанные с профессией, она наверняка с гордостью посвятила бы дочь в тайну происхождения бонусных сумм: она любила комплименты – не только своей внешности, но и своему интеллекту. Нет, мама ни о чем таком не говорила…

Лиза вышла на улицу. Она ломала голову, строила предположения одно страшнее другого, терялась в догадках.

Хорошо, что Здоровякин не видел, с каким безудержным восторгом и сюсюканьем набросился Валдаев на Пульсатиллу, едва попал в квартиру. Иначе Илья призвал бы к тесному сотрудничеству унитаз. Короче, его бы стошнило.

Дело в том, что Валдаеву в кои-то веки удалось очутиться дома одному, без друга. И поэтому он дал волю чувствам. Не стесняемый взглядами Ильи, он вцепился в любимое пушистое создание и поцеловал кошку в голову. Пульсатилла довольно зажмурилась.

– Но ты, мать, стала легче! – удивился Александр. – И намного!

Валдаев удивленно поднял Пульсатиллу вверх, присмотрелся, пытаясь понять, что же в ней не так. О, ужас! Прекрасная персиянка избавилась от живота!

– Родила! – ахнул Валдаев. И рванул в комнату.

Из угла донесся тонкий писк.

– А-ах! – вырвалось у детектива. – Пульсатилла! Счастье мое! С кем же ты согрешила?!

Довольное урчание Пульсатиллы – она плюхнулась на лежанку, оборудованную ею для котят, и подставила маленьким слепым пиявкам живот – говорило о том, что она гордится результатами своих усилий.

Да, впервые за всю историю деторождения потомство Пульсатиллы было безупречно. Валдаев изумленно смотрел на крошечных персидских аристократов – и не к чему было придраться! Великолепный окрас, фирменные вдавленные носы, аккуратные ушки… Порода, порода сквозила во всем!

– Ты моя кисонька! – умильно заблеял Валдаев. – Радость моя тунисская, ангел тихоокеанский! Ну, дай полюбуюсь!

Детектив поднял одного из котят. Тот сразу же пронзительно запищал, начал тыкаться мордочкой, ползти куда-то, впиваться коготками.

– Хорош, хорош, дьявольски хорош! – одобрил Александр. – Пацан? Пацан. И сколько? Раз, два, три… Пять штучек. Ах, Пульсатилла, порадовала, порадовала старика Валдаева.

Он готов был прослезиться. Нахлынули чувства, сдавило горло. Сердце постукивало взволнованно и возвышенно – словно Валдаев сам родил.

Разомлевшая Пульсатилла приняла обратно изъятого младенца и носом подтолкнула слепого малыша к теплому, тугому от молока пузу. Тот пискнул еще пару раз и присосался.

Илья стоял под дверью собственной квартиры. Он ждал, когда ему откроют, и с удивлением прислушивался к сердцу. Сердце дергалось в рваном тахикардическом танце. Здоровякин почему-то страшно волновался.

– О, привет! – сказала Мария. – А ты что вдруг? В садик-то за детьми поедешь?

Да, муж заявился в неурочное время. Обычно он заезжал в детсад, конфисковывал спиногрызов и выслушивал от воспитательницы массу приятного о талантах детишек. Дома Илья молча передавал Маше близнецов и гордо удалялся, спиной выражая яростное несогласие с существующим положением вещей.

А сегодня почему-то приехал рано. И был феноменально разговорчив.

– Привет, – сказал он. И уставился на жену.

– Зайдешь? – предложила видоизмененная Мария.

Ее новая оболочка заставляла сердце Здоровякина болезненно и сладко сжиматься, и под дверью он волновался, вероятно, именно из-за этого. Жена по идее оставалась прежней – родная, знакомая до интимных нюансов Маша. Но благодаря искусной корректировке она стала чудо как хороша!

Здоровякина и предыдущая Маша – немного лохматая и как попало одетая – вполне устраивала. Теперь жена внезапно, без объявления войны, превратилась в шикарную женщину. В ее глазах появилось незнакомое выражение, она словно пробовала силы в новой роли, привыкала к ней, получала удовольствие от нового образа. Она узнала приятную надоедливость пристального мужского внимания, на нее теперь оглядывались, у нее выпрашивали «телефончик» всякие валдаевы (убил бы сволочей!). А всего-то – косметика, упаковка краски для волос, высокие каблуки и три килограмма дорогих шмоток.