Нимфа с большими понтами - Дарья Калинина

— От чего умерла Света? — выпалила Леся.

— Это у врачей спросить надо, — растерялся Валентин. — Но Колька перед тем, как я его сменил, вроде бы говорил: сердце у нее не выдержало.

— Она же молодая была!

— И у молодых сердце слабое бывает, — ответил ей Валентин. — Воспаление у нее началось. Думали, что антибиотиками собьют. А видать, не получилось. — И тяжело вздохнув, парень констатировал: — Проклятый этот дом. Одного за другим людей отсюда вперед ногами уносят. Не нравится мне такая работа. Ничего не ясно. Поставили меня тут вместо Николая. А чего? Зачем? Кого и от кого мне тут охранять? Того и гляди, убийца сзади к тебе подкрадется, по голове тюкнет, а ты и знать не будешь, за что.

— А Николай куда уехал? — спросила Кира.

— Это личное, — отмахнулся Валентин.

Но услышав про личное, Кира моментально сделала стойку. И потребовала подробностей.

— С младшей сестрой у него там какие-то проблемы, — пояснил Валентин. — Вроде бы с плохой компанией связалась. Митинг какой-то несанкционированный устроили, витрины били, а она там чуть ли не самая активная. Ну, активистов в первую очередь и замели. Вот Николай и умчался ее из обезьянника вызволять.

И покачав головой, Валентин добавил:

— Если хотите знать мое мнение, то ремня надо этой девчонке хорошего дать. А перед этим дня три среди бомжей и шлюх подержать. Тогда уж не потянет геройствовать.

И высказавшись, Валентин утопал на дежурство, оставив подруг наедине друг с другом и затянувшимися поисками таинственного Куалонга.

…Никакой сестры у Николая сроду не было. Он был единственным ребенком у своих родителей. И даже его тетушки и дядюшки не позаботились ему подарить кузенов или кузин. В общем, сестры не было. И митинга, в котором она якобы участвовала, тоже не было. И проблема, по которой Николай был отозван с дежурства, заключалась совсем в другом.

Валентин не сказал подругам правды по неосведомленности. Задание, по которому был отозван Николай, являлось для всех строжайшей тайной.

Дело было в том, что операм удалось напасть на след тех двух оборванцев, которые подвозили Фёклу и от которых та убежала, нанеся им легкие физические повреждения.

— Молодец, девка! — одобрительно отозвался о ней следователь Кушаков. — Бойцовского характера. У нее и в прошлом уже драка с одним мужиком была. Жаль, что все так глупо в этот раз вышло.

Но после того как следствие вышло наконец на след пропавшего младенца Илюши, следователь не хотел рисковать. Преступник, почуяв неладное, мог сыграть ва-банк и сотворить непоправимое. Поэтому Николай и был вызван, и умчался, отговорившись наспех придуманными личными причинами.

— В общем, так, — сказал следователь, когда распаренный и тяжело дышащий Николай ввалился к нему в кабинет. — Эти двое уже у нас.

— Говорят?

— Поют, — усмехнулся следователь. — Сваливают вину друг на друга. Дескать, понятия не имели, что участвуют в чем-то противозаконном. Думали, обычные семейные дела. Грех, дескать, не помочь.

Николай молчал, выжидательно глядя на начальника.

— Ну так считай, что имя преступника нам известно, — сказал тот. — Ясен и мотив, который заставил его действовать. Остается только придумать, как взять его с поличным.

И побарабанив по столу пальцами, Кушаков произнес:

— И лично я предлагаю такой план.

После этого он поманил к себе Николая и шепотом принялся посвящать того в свою задумку.

— Как думаешь? — выпрямившись, спросил он у Коли. — Сработает?

— Должно сработать, — немного подумав, ответил Коля. — Преступнику терять уже нечего. И судя по тому, что он натворил, с головой у него плохо.

— Похоже, он помешался точно так же, как и его отец, — печально кивнул следователь.

— Обсудим детали, — предложил Николай, который уже загорелся идеей своего начальника. И ему не терпелось приступить к ее реализации.

— Обсудим, — согласился следователь. — Кому-то обязательно надо выступить в подстраховке. На того парня, который сейчас дежурит у них в доме, надежды никакой. Так что думай, Коля! Думай!

И коллеги вновь склонились друг к другу, тщательно сплетая узлы той ловушки, в которую должен был, согласно их замыслу, угодить преступник.

Остававшиеся в доме подруги, разумеется, ничего этого не знали. И потому втихомолку поругивали Николая, думая, мол, нашел время возиться со своей дурной сестрицей. А у них тут убийство за убийством, а ему на это, похоже, наплевать. И незачем было кормить этого предателя, да еще так вкусно!

— Слушай, а почему мы не сказали Глебу правду о том, что мы тут ищем? — спросила Леся, когда подруги снова вернулись к своим поискам. — Может быть, он в курсе. И посоветовал бы нам, где искать этот самый Куалонг. Или хотя бы объяснил, что это такое.

— Не надо, — отрезала Кира. — Мы не знаем, кто и в каком качестве замешан в этой истории. Благоразумнее своих карт раньше времени никому не открывать.

— И Глебу?

— И Глебу тоже!

Леся тяжело вздохнула. Кира кинула на нее быстрый взгляд. Вид у Леси был до того задумчиво-мечтательный, что Кира так и замерла с раскрытой книгой в руке.

— Ты это что надумала? — с трудом выдавила она из себя. — Ты зачем в этого Глеба влюбилась? Ты же влюбилась, да?

— Я не влюблялась, — принялась оправдываться Леся.

При этом она умудрилась залиться таким трогательным румянцем, что он выдал ее ну просто с головой.

— Не ври! — возмутилась Кира.

— Я не влюблялась, — оправдывалась Леся. — Это как-то само собой получилось. Неожиданно!

— Он же женат!

— Но он ее совсем не любит!

— Они все так говорят!

Леся вздохнула. Безусловно, ее подруга была права. Но, с другой стороны, нет, не могла она ошибиться. Глеб говорил правду. По крайней мере относительно своих чувств к Оксане.

— Ты посмотри, какие он ей вещи разрешает покупать! — сердилась Кира. — Разве нелюбимые жены щеголяют в таких потрясающих шмотках?

— Она мотовка и транжирка! Глеб ее за это ненавидит!

— Он во всем ее слушается! Потому что любит.

Леся отвернулась, и помимо воли на ее глаза набежали предательские слезы. Чтобы не поссориться с подругой, Леся зарылась с головой в книжные дебри.

На ней лежала обязанность сортировать книги. После долгих и мучительных воспоминаний Кира все же призналась, что та книга о загадочном Куалонге не была сборником стихов. И была в твердой обложке.

Стихов Леся вовсе не обнаружила. А вот книги в мягкой обложке попадались частенько. И она решительно откладывала их в сторону. По большей части это были любовные романы. Но встречались также брошюры по экономике и организации бизнеса.