Без обратного адреса - Сантьяго Пахарес

Фран провел вечер, не отрываясь от книги Мауда. Как только Сара ушла в свой героиновый астрал, он вцепился в роман и проглотил оставшиеся сто пятьдесят страниц. Потом еще и еще раз перечитывал куски, которые ему особенно понравились. Наконец закрыл книгу, удивляясь, что все это чудо легко помещается под переплетом и обложкой, и прижался к ней лбом. Пусть странный чудесный мир войдет в него сквозь это касание, пусть он останется с ним в жизни, на его тяжелом пути. Ведь он честно следовал пути героев, причем твердо решил следовать и дальше – во второй том саги.

Его сморил сон, и был этот сон спокойным и глубоким, без утренней ломки. Фран проснулся от яркого, уже высоко поднявшегося солнца – и с потрясающим подарком, который ему подбросило его тело. Последний раз это было так давно, что Фран уж и забыл, что это такое – проснуться от юношеской эрекции. Только бы не получилось, как вчера, только бы продлилось… Фран счастливо засмеялся: неплохо он меняет свои пристрастия – героин на алкоголь, а алкоголь на секс!

Да, мужская потенция вернулась к нему. Надолго ли? Он молился, чтобы хотя бы до вечера.

Остаток дня прошел в подготовке к ночи. Фран охотно принял метадон, удивив своим хорошим настроением медиков в автобусе. Очень хотелось поговорить с Раулем и Марией, но идти снова в цыганский пригород показалось Франу рискованным. Кто знает, что там может случиться? И покрепче него люди срывались в рецидив. Нет, вот когда он совсем слезет с крючка, тогда найдет их, поговорит по-людски, не на ходу, поблагодарит как следует за все, что они для него сделали. Впервые с тех пор, как начал лечение, Фран вдруг понял, что все это реально: и полное освобождение от наркотика, и нормальная жизнь. Не химера, не мечта! Это уже близко! Он уговаривал себя угомониться, напоминал, что впереди еще много всего, но счастливая улыбка скользила по губам.

Той ночью, сидя рядом с ним на подъемнике грузовика, Кико сказал:

– Эй, Франсито, ты сегодня прям сияешь!

– Есть от чего.

– И от чего?

– А от того, что на сегодня у меня намечен просто эпохальный секс. Приснилось, знаешь, тако-о-о-е…

– Ну, чтоб не сглазить! Сон тебе в руку, или, короче, в правильное место!

Парни расхохотались и громко хлопнули друг друга по ладоням. Жизнерадостные голоса далеко разнеслись по пустым улицам ночного Мадрида.

В квартиру Фран возвращался нагруженный, как кормилец большой семьи. Надо было приготовить для Сары ужин, достойный этого вечера. Как давно не было в его жизни любовных свиданий! Он был намерен до конца насладиться каждой минутой, истово выполнить каждый ритуал чувственных игр. Все-все, включая ужин. Даже для Лако кое-что купил – на случай, если тому придет в голову им мешать.

Сумку с продуктами оставил в кухне. Казалось, в доме пусто. В большой комнате никого, только телевизор, по-прежнему прикованный цепью к тумбочке. А в коридоре послышались звуки. Из комнаты Карлоса доносились характерные стоны. Не ему одному, видимо, пришла ночью охота до любовных игр! Карлос, рыча и постанывая, направлял партнершу, как авиадиспетчер: «Так… так… быстрее, переходи на левый бок, а, хорошо…» Странно, подумал Фран, что Глория согласилась прийти сюда, у нее же своя квартира со всеми удобствами.

Он достал продукты, которые купил для Лако, и постучал к нему в дверь. Никто не ответил. Странно, Лако всегда здесь. Постучал снова и толкнул дверь. Лако перевязывал предплечье, помогая себе зубами. Быстро взглянув на Франа, кивнул ему, чтобы тот вошел.

– Закрой дверь.

– А что, Лако?

– Нельзя, чтоб Карлос увидел.

– Почему?

Вообще-то никто не любит, когда за ним подсматривают, особенно если он должен уколоться.

– Дело в том, что эту дозу мы сперли именно у Карлоса, – ответил Лако со странной гримасой, и Фран с изумлением понял, что это он улыбается. Фран впервые видел улыбку на этом лице.

– Не свисти! Да как же?..

– Сара достала для меня, – четко, как отличник на экзамене, выпалил Лако. В голосе звучали радость и уверенность человека, который уже почти прошел экзамен на высший балл, и все трудности позади.

– Ты серьезно? Сара узнала, где Карлос прячет заначку?

Одним из самых больших секретов в их жизни был вопрос, где Карлос прячет то, что подворовывает у них, когда они скидываются, а он покупает дурь на всех. Однажды они даже провели форменный обыск, Карлос отсутствовал, но ничего не нашли.

– Не знаю. Знаю только, что одну она мне вколола, а вторую оставила на тумбочке, когда уходила. Что за девочка, таких просто не бывает.

– Тогда получается – он ей их сам дал, что ли? Почему? – спросил Фран.

– Договорились, наверное.

– О чем?

Фран похолодел, почти догадавшись. Он все бы отдал, чтобы не слышать, что ответит Лако.

– Карлос дал ей пару доз в обмен на постель. Бедная, она уже сутки к тому времени была пустая. Говорит, совсем на мели.

В груди стало горячо и больно, словно от удара ножом. Фран прекрасно знал, что́ происходит с телом и сознанием на десятый час воздержания от привычной дозы, и представлял пытку, какая наступает на двадцать второй – двадцать третий час. Он мрачно думал, что она сделала то, что сделала, из-за каких-то жалких шести евро, цены маленькой дозы, которая смягчила бы ей муку ломки. Теперь она с Карлосом, а не с ним. От этого можно умереть. Это он, он сам отказал ей вчера в паре монет, и она была вынуждена, под угрозой… Его грудь разрывалась от боли, но, словно наказывая себя еще больше, Фран хотел довести дело до конца и все увидеть собственными глазами.

Он кинулся к комнате Карлоса и рванул дверь. Карлос стонал и возился на неподвижном теле Сары. Он терся пахом между ее безвольно раскинутых ног, напрягая ягодицы и пыхтя. Звуки, которые он издавал, были скорее жалобными, чем ликующими. Сара безучастно глядела вдаль, отвернув голову к окну. Фран отстраненно подумал, отчего она так смотрит – хочет отвлечься или ничего не чувствует под героином. Сара повернула голову и посмотрела на него. Глаза полуприкрыты веками. В них пусто – ни стыда, ни обиды, ни боли, ни радости. Она не бросала Франу вызов, не мстила, не была в отчаянии. Это был взгляд молчаливой, смирившейся жертвы, знающей, что от происходящего нет спасения. Не следует еще и умножать боль воображением. Лучше затаиться, перетерпеть, проглотить все это одним усилием и никогда больше не вспоминать. Вдруг в ее глазах метнулось на секунду сознание – она почти вернулась из забытья, почти поняла, что происходит. И тут же отвернулась, погрузившись в бесчувствие.

Карлос, который был слишком занят, чтобы обращать внимание на окружение, на секунду замер, а потом прорычал, задыхаясь:

– А ну отвали, козел! Уже девку спокойно отодрать не дают!

Он хотел продолжить свою возмущенную речь, но остановился. В глазах Франа мелькнуло бешенство, которое останавливает даже таких, как Карлос. С этими глазами человек может схватить винтовку и уложить всех, кому случится быть рядом. Несколько секунд никто – в том числе Фран – не знал, что сейчас произойдет.