Проклятие старого ювелира - Борис Бабкин

– Это хорошо, что ты задаешься таким вопросом. Ответ скоро узнаешь сам. А в Москву я тебе ехать не запрещаю, но и не советую. Там сейчас начинается предпоследняя фаза, и ты можешь попасть под паровой каток. Прошу, поверь мне на слово. А твоего друга Баркасова, если уж ты считаешь, что обязан ему, вызови. Пусть немедленно приезжает. Надеюсь, выбраться он сумеет.

– Хорошо, – кивнул Станислав, – я сейчас же ему позвоню.

– Да, есть материал, – сказал Глеб в телефонную трубку. – Я сейчас у одного знакомого, меня пытались…

– Приезжай, – перебил Станислав. – Бросай все к чертовой матери и немедленно убирайся из Москвы. Там сейчас будет жарко, и я не хотел бы, чтобы ты попал под замес. Приезжай!

– Успею. Мне хочется все узнать подробнее, а потом плюнуть ему в рожу. Помнишь, как он говорил со мной? Уж лучше кавказцев на рынке обирать, чем готовить киллеров.

– Ты соображаешь, о чем сейчас говоришь? Клади трубку и немедленно уезжай. Немедленно! Куда – ты знаешь. Позвонишь, когда будешь ехать на вокзал. Я тебя встречу. Поговорим потом. Жду! – Телефон отключился.

– Нет, Стасик, – Глеб положил трубку, – ты понять не можешь, как я хочу высказать все и увидеть его глаза. Он же меня с дерьмом смешивал. Да, мне предлагали замочить одного деятеля, но я на это не пошел. Пусть тогда тюрьма уберегла, но ведь и после освобождения я не подписался. Хотя предложения были. Но я хочу понять, как можно строить из себя святошу, имея руки в крови!.. Я все тебе скажу, и твои гориллы помешать нашему разговору не смогут.

– Ну что ж, – усмехнулся вышедший из «шестисотого» Чемпион, – он сам придет ко мне. Баркасова не искать и снять всех с периметра. Охрана обычная. Отбой тревоги.

Достав сигару, подождал, пока один из трех рослых парней, щелкнув зажигалкой, не поднес ему огонек.

– Что у нас с детективами? – Он посмотрел на бритоголового.

– К сожалению сэнсей, пока что на след выйти не удается.

– Вот что, я давал вам сутки. По своей доброте и учитывая мое расположение к тебе, даю еще сутки. Если к тому времени их у меня не будет, сделай себе контрольный выстрел в голову. Что происходит в Хабаровске? – Подходя к особняку, он взглянул на стоящего у двери невысокого мужчину в белом костюме и бабочке.

– Убит Фролкин с супругой, – ответил мужчина. – Где сейчас Барон и Илина, неизвестно. Супруга Исака по-прежнему в Хабаровске, но ее местонахождение нашим людям установить не удается. Отмычку из ИВС увез капитан МУРа Ларионов. Куда – неизвестно. Мы пытаемся выяснить, но пока безрезультатно. Алимов показания не дает. Сейчас с ним начал работать господин Соболев. В Генеральную прокуратуру он пришел недавно, до этого работал следователем в Тульской областной прокуратуре. Честен, дважды ему пытались дать взятку, и оба раза дающих задержали. Имеет сына и дочь. С женой в браке пять лет. Супруга Соболева Марина Степановна работает бухгалтером в коммерческом банке своего родного брата Антипова Степана Степановича.

– В честь отца сына обычно не называют, плохая судьба, говорят, ожидает. Будет за ошибки папани расплачиваться. Хотя, может быть, это пустая болтовня. Найдите Марину Степановну и поговорите с ее братом. И еще… Ларионов не должен привезти Замкова в Москву. Что там с Хамелиным? – осведомился Чемпион.

– Судя по его интонации, – ответил адвокат, – он в панике. Как я понял, очень хочет убрать всех, кто знает о его…

– Ну что ж, я вполне понимаю его желание, – засмеялся Чемпион. – Но почему же он ничего не делает? Хотя он, как я понял, начал с Фролкина.

– Фролкина убили не его люди, – осмелился прервать его адвокат. – А кто – неизвестно. Хамелеон клянется, что просто не успел.

– Понятно, – недовольно проговорил Чемпион, – что ничего не понятно. Ну что ж, – затянувшись, он выпустил дым в лицо отшатнувшемуся, закашлявшемуся адвокату, – работай, Эдик. И не заставляй меня разочаровываться в тебе. Что с Ганной? Сведения верны?

– Так точно. Она встречается с Григоряном сегодня вечером.

– Отлично! Что с Торбой? – спросил Чемпион вышедшего из дома Геракла.

– Все будет сделано, – отозвался тот.

– Но не раньше чем Ганна уедет на встречу с Григоряном. Давно я желал познакомиться с этим армяшкой, да все не получалось. О чем говорили друзья-воины? – поинтересовался он у молодой женщины.

– Запись разговора ожидает вас в кабинете, – ответила она.

– Ванну и обед, – распорядился Чемпион.

– Ты зачем звонила? – спросил вошедший в спальню Торба. – Вполне возможно, что за нами следят и телефон на прослушке. Я же просил никому не звонить!

– Я маме звонила, – недовольно отозвалась Ганна. – Решила я в Молдавию уехать вместе с сыном. Надеюсь, ты меня правильно поймешь и чинить препятствий не станешь.

– Умотать решила?! – закричал Торба. – Не выйдет, милая моя! Жировали вместе, а худеть в камере я один, думаешь, буду?! Не выйдет! – Подскочив, он потряс кулаком у нее перед носом. – Я вас всех упеку! Ясно? – Он схватил жену за горло.

И, охнув, вытаращив глаза, осел. Ганна ударила его коленом между ног. Потом она сильно толкнула его в лоб. Торба хлопнулся на ягодицы и, скрючившись, завалился на бок.

– Я уезжаю, – зло повторила она, – и сына заберу с собой.

– А вот и не уедешь, – послышался сзади насмешливый голос Сурикова. Резко обернувшись, Ганна увидела стоявшего у двери адвоката. – Ты ведь тоже давала подписку о невыезде. Надеюсь, помнишь этот весьма неприятный момент? А если все-таки умотаешь в свою Молдавию, назад тебя привезут в наручниках. Молдавия не станет из-за тебя портить отношения с Россией. Ты не Березовский и не Удугов, – усмехнулся он, – даже думать об этом не смей.

– Ты перепутал меня с ним. – Ганна кивнула на застонавшего мужа. – Я дважды была в милиции, но никакую подписку никому не давала! – Она насмешливо улыбнулась.

– Тогда еще хуже, – сказал Суриков. – Ты обещала Воеводе не покидать Москву. А он сумеет сделать так, что тебя закопают в земле Молдавии. Даже не думай об отъезде. Воевода это поймет по-своему, а у него, сама знаешь, суд быстрый.

– Сучка драная!.. – промычал пытавшийся встать Торба. – Я тебе сейчас, заразе…

– Остынь, – буркнул Феликс. – Мне ваши семейные дрязги до лампочки. Надо решить кое-что. Ты говорить можешь? – спросил он сумевшего сесть в кресло Торбу.

– Чего надо?

– Что именно украл у тебя Отмычка?

– Так я же вам полный список дал, – буркнул Торба. – Ментам говорю, что вообще делов никаких не знаю, а вам-то все обрисовал…

– Да вот что-то не сходится. Домушник дал опись того, что он взял у тебя из сейфа. Мы-то знаем, что это было. И там почему-то оказалось больше драгоценностей, чем говорил ты. Что ты на это можешь сказать?

– А что я должен говорить? – покосившись на жену, огрызнулся Торба. – Там побрякушки Ганкины еще были. Так чего я про них упоминать-то буду?