Восьмой смертный грех - Антон Леонтьев

Поверила Эдуарду и Джей. Я видел, как она улыбнулась, и в улыбке больше не было издевки и сарказма.

– Спасибо, Эд. Если это так, то нам нужно дождаться смерти Магнуса. И свою половину богатства Хаммерштейнов я употреблю на благие дела. На эти деньги можно финансировать множество социальных программ, выстроить десяток-другой больниц, помочь нуждающимся…

Эдуард тут же снова стал наследником миллиардов. Он сухо заметил:

– С деньгами и недвижимостью ты вольна делать все, что пожелаешь. Но не трогай акции! Лучше продай их мне! Я заплачу тебе честную сумму…

– Ну ладно, Эд, мы уже рассуждаем так, как будто Магнус почил в бозе. А он жив и здоров. И совершает преступления.

Эдуард помедлил, словно желая что-то добавить. Затем произнес:

– Я готов обратиться в полицию, Джей. Я не шучу, хочу довести ваше дилетантское расследование до конца. Если «Хаммерштейн» причастен к преступлениям, то этому нужно положить конец. Но…

– Но? – переспросила Джей со смешком. – Но ты просишь отсрочки, милый братец. Как всегда, есть два миллиона причин, чтобы позволить Магнусу и Грегуаре продолжать похищения детей.

– Во-первых, Джей, мы точно не знаем, замешаны ли они в этом. Да, да, не перебивай, есть только предположения и подозрения, но уверенности и тем более доказательств пока нет.

– А что во-вторых? – задал я вопрос.

Эдуард ответил:

– Во-вторых, мистер Терц, я открою вам сейчас одну из самых тщательно охраняемых тайн концерна «Хаммерштейн». Восемь дней назад на внеочередном секретном заседании совета директоров было принято единогласное решение о слиянии нашего концерна с немецко-французским концерном «Омега»…

– Ага, «Омега» – это же один из мировых лидеров по производству косметики. И «Хаммерштейн» намерен заполучить этот гигант. «Хаммерштейн» и так один из десяти наиболее влиятельных концернов в этой области…

Эдуард, словно подтверждая мои слова, сказал:

– «Хаммерштейн» находится на восьмом месте в мире по обороту капитала в области производства косметики. Слияние с «Омегой», мировым лидером, выведет наше объединение на второе место в мире. Это будет грандиозно!

– Еще бы, – хмыкнула Джей. – Вы превратитесь в Молоха, который пожрет конкурентов. Всем заправляют деньги! Ты станешь не просто миллиардером, дорогой братик, ты станешь мультимиллиардером. Это ведь то, к чему ты так стремишься! Чтобы со временем занять не второе, а первое место в списке лидеров!

– В этом нет ничего плохого, – возразил Эдуард. – Решение о слиянии уже принято и подтверждено руководством обеих компаний. Эксперты прогнозируют, что это известие поднимет курс акций. Зарабатывать деньги все еще, Джей, является вполне законным занятием.

– Но не таким образом, как делаешь это ты и отец, – сказала Джей излишне горячо. – Уверена, вы преследуете только свои интересы. Вас не заботят нужды простых акционеров. Небось решение о слиянии и принято в обход большинства.

– Это бизнес, – произнес Эдуард. – И я не хочу, чтобы расследование помешало слиянию. Официально о нем будет объявлено через неделю. Всего неделя – и тогда можно будет подключать к этому делу полицию, прокуратуру и так далее. Я выступаю за прозрачность нового косметического гиганта. Но если то, что концерн «Хаммерштейн» подозревают в причастности к преступлениям, а моего отца и мать – в похищении детей, станет известно сейчас, тогда я могу с уверенностью в сто процентов сказать, что слияние не состоится. Руководство «Омеги» слишком пугливое.

Джей вспыхнула:

– И ты ради этой миллиардной сделки готов закрыть глаза на преступления! Узнаю тебя, Эд! Сначала заботишься о своем кармане, а потом о соблюдении закона. Кирилл, как ты думаешь, нам стоит пойти сейчас же в полицию и выложить все факты, которые стали известны?

Джей посмотрела на меня так ласково и моляще, что я понял: ей требуется моя поддержка. Она хотела услышать, что полицию надо подключить сейчас же. Мне пришлось разочаровать бедняжку. Я малодушно признался:

– Джей, я понимаю твое желание добиться правды, но неделя… Эдуард прав, всего семь дней, а потом, после официального сообщения о слиянии, мы можем обратиться в полицию.

Она фыркнула и произнесла:

– Мужчины, видимо, все такие. Думают прежде всего о выгоде. Против этого я и борюсь. Против компаний и людей, которые ставят деньги и прибыли выше морали и жизни. Хорошо, я согласна подождать. Но ровно семь дней, Эд! Для тех, кто находится в заточении неизвестно где, для похищенных детей это может быть очень долгим сроком.

Я знал, что Джей права. Но был уверен, что неделя не принесет избавления маленькой Терезе. Она давно мертва, почему-то засела у меня в голове мысль. Она мертва, и мы уже не сможем вызволить ее из лап…

Из лап кого? Магнуса? Грегуары? Или их обоих? Этого я не знал.

– Мы возьмем документы, – сказала Джей, сгребая со стола пачку бумаг. – И вот что я еще думаю… У Грегуары есть в Бельгии замок. Она проводит там массу времени. Как она любила повторять, там она отдыхает душой. Думаю, что в замке нашей мамочки, Эд, могут содержаться улики о ее причастности к похищениям детей. Не удивлюсь, если дети находятся где-то в подземельях замка.

– И ты хочешь проникнуть туда? – задал вопрос Эдуард. Мне стало ясно, что он сейчас же раскритикует эту идею и признает ее опасной и сумасшедшей.

– Ты права, я думаю, что нам надо там побывать, – сказал, к моему удивлению, младший Хаммерштейн. – В каком отеле вы остановились? Мы будем поддерживать связь. Грегуара сейчас находится на какой-то швейцарской «ферме красоты», омолаживается. В ближайшие дни ее не будет в бельгийском замке. У меня есть ключи, так что мы можем там побывать.

Джей удовлетворенно произнесла:

– Ты меня радуешь, Эд. Кажется, у тебя все еще есть совесть и чувства.

Затем мы отправились с яхты в особняк и покинули его, не привлекая внимания хозяина. Мы остановились в небольшом отеле в соседнем городке. Могу только сказать, что та ночь была незабываемой. Я любил Джей, и это делало меня молодым.

Ранним утром, проснувшись, я не обнаружил Джей в кровати. Короткая записка сообщала, что она спустилась в холл позвонить. Она не хотела пользоваться телефоном в отеле, боясь, что ее разговоры могут подслушать чужие уши. Я знал, что она очень переживает за судьбу товарищей, оказавшихся в тюрьме. Как бы она не наделала глупостей!

Вскоре Джей вернулась, и мы снова очутились в кровати. Потом – сытный завтрак и прогулка к морю. Я был счастлив. Более того, я совершенно не ощущал тяги к спиртному. Старый осел, думал я, держа Джей за руку, когда мы брели по пляжу, неужели на закате своих дней ты снова впал в милость у Фортуны? Ты натворил достаточно глупостей, наконец-то ты нашел женщину, которая сделает тебя счастливым.

Джей вся лучилась от счастья. Она была удивительно красива. Я вдруг понял, что не только она делает меня счастливым, но и я ее. Оставив Джей в ресторанчике выбирать нам обед по своему вкусу, я понесся сломя голову в ближайшую цветочную лавку. Мне так хотелось преподнести ей сюрприз. Моей Джей… Моей любимой Джей!