Детские игры - Анжела Марсонс

Мужчина кивнул.

– А почему?

– По правде говоря, инспектор, мне это надоело. Я жил шахматами с того самого момента, как смог стать на ноги возле мраморного шахматного столика моих родителей. Играл я днями напролет, а когда не играл, думал об игре, или читал о ней, или наблюдал за наиболее известными партиями в Интернете. Ночами я лежал в постели, мысленно повторяя те партии, которые наблюдал, или анализируя те, которые проиграл. Я играл и тренировался, тренировался и играл, и наслаждался каждой минутой такой жизни. Но во всех других областях я был полный ноль. Никогда не умел правильно писать, и математика у меня хромала. Но мне было на это наплевать. Главным делом были шахматы.

Ким подалась вперед, заинтригованная откровенностью мужчины. Даже Брайант нашел себе место и теперь внимательно слушал.

– И до какого момента это все продолжалось? – задала вопрос детектив.

– До того, как я не обнаружил нечто, что заинтриговало меня гораздо больше шахмат, офицер.

– И это было…

– Девочки.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Брайант рядом с ней.

Ким не смогла сдержать улыбки, появившейся у нее на губах.

– Пубертатный период, – продолжил Дэмиен. – Это было как гром среди ясного неба. Неожиданно особы противоположного пола перестали быть теми отвратительными существами, которыми я их всегда считал. Поэтому я потерял интерес к шахматам, открыл для себя девочек и заявил родителям, что играть больше не буду.

– И?..

– Что «и»? – Мужчина выглядел озадаченным.

– Как они к этому отнеслись?

– Не уверен, что я вас понимаю, – Дэмиен нахмурился. – Честно говоря, они испытали облегчение. А вот вы, как я вижу, удивлены.

– Просто за последние дни я много слышала об амбициях родителей…

– Не думайте, не все родители амбициозны и вовсе не все одаренные дети лишены нормального детства. Мои родители всегда поддерживали и до сих пор поддерживают мои начинания, и у меня было отличное детство. Конечно, некоторые дети относились ко мне довольно жестоко, ведь я был замороченным шахматистом и мало с кем общался, но дети ведут себя так с любым непохожим на себя. Меня это мало волновало.

– Но вы вновь вернулись сюда? – спросила Ким, которую рассказ Дэмиена убедил не до конца.

– Дочка любит писать диктанты. Что я могу сказать? Она настоящий лицедей и любит повыпендриваться. – Мужчина нежно улыбнулся затылку дочери, покрытому курчавыми темными волосиками. – У нее следующий этап где-то через полчаса, и там ее переиграют старшие дети, – он пожал плечами. – Но она хочет остаться и посмотреть главный конкурс, потому что маленькая пианистка уже прошла в него, а они с ней лучшие подружки. – Дэмиен приподнял одну бровь. – Послушайте, да вы вроде как думаете, что я – один из этих амбициозных предков, который заставляет свою дочь принимать участие в соревнованиях?

– Но ведь между турами девочка берет частные уроки, – попыталась возразить Ким, пожимая плечами.

– А ее папочке нужна эта пара часиков, чтобы доделать то, что он не успел доделать на работе, – Дэмиен добродушно похлопал по лэптопу. – Но, если хотите, давайте посмотрим… Мэтти! – позвал он.

Девочка повернулась, ее лицо светилось от радости.

– Покажи, – попросил отец.

Матильда подняла холст, покрытый яркими красками. Здесь оранжевый переходил в желтый, кое-где смешиваясь с зеленым и пятнами ярко-розового.

– Отличная картина, милая, – Дэмиен показал ей поднятый вверх большой палец.

Девочка, хихикнув, вернулась к своему занятию.

– А что это было? – спросила Ким, которая не увидела в картине и намека на искусство.

– А какая разница? – спросил в свою очередь отец. – Больше всего на свете Мэтти любит рисовать. А когда она счастлива, то я тоже счастлив.

– Ничего не понимаю, – честно призналась Стоун. – Вы привозите дочь для участия в соревнованиях, но ваша философия полностью противоречит атмосфере данного мероприятия.

– Офицеры, – мужчина оглядел детективов, – вы далеко не единственные, кто запутался. Я, например, пытаюсь понять, почему вы считаете каждого ребенка, приехавшего сюда, несчастным. Мне здесь очень нравилось. Я ненавижу спорт и не попал бы по футбольному мячу, даже если б от этого зависела моя жизнь, а по крикетному мячу не попал бы даже тремя сложенными вместе битами. Физическая активность меня никогда не привлекала. А приезжая сюда, я не чувствовал себя изгоем. Да, некоторые родители здесь давили на своих детей, но мои к ним не относились. Так что я приезжал сюда и наслаждался жизнью. А когда мне расхотелось приезжать, я прекратил это делать. Все очень просто.

Часть Ким хотела поверить в сказанное и согласиться с тем, что для некоторых детей в посещении мероприятия было много положительного. Но при этом другую ее часть насторожило то, как активно мужчина пытался ее в этом убедить.

– Я даже не против того, что вы обратились с этими вопросами именно ко мне, – Дэмиен покачал головой. – Сам этот факт свидетельствует о том, что вы считаете, что возможный убийца когда-то, будучи ребенком, посещал мероприятия «Брейнбокс». Все то, что я слышал об этих убийствах, инспектор, говорит о том, что на этот раз вы столкнулись с очень обозленным типом. – Помолчав, он развел руками. – И с большим сожалением я вынужден сообщить вам, что не являюсь тем, кто вам нужен, потому что я ни на кого не зол.