Четвертый Кеннеди - Марио Пьюзо

Юджин Дэйзи осторожно ответил:

– Здесь находится Лоуренс Салентайн, чтобы поговорить с вами на эту тему. Это подозрительно. Пригласить его? Он в моем офисе.

– Они не посмеют, – тихо произнес Кеннеди, – открыто демонстрировать свои зубы. – Он помолчал. – Позовите его!

В ожидании Салентайна они принялись обсуждать, насколько продолжительной должна быть речь президента.

– Не более получаса, – объявил Кеннеди, – я добьюсь своего за это время.

Они все понимали, что он имеет в виду. На телеэкране Фрэнсис Кеннеди мог завоевать любую аудиторию. Поразительные синие глаза и завораживающий его волшебный голос, в котором звучали мелодии великих ирландских поэтов творили чудеса. Помогало и то, что его мысли, логика изложения всегда были кристально ясными. И все это впечатление подкреплялось магическими воспоминаниями о его двух убитых дядях. А конгресс и Сократов клуб будут выглядеть монстрами.

Когда Лоуренс Салентайн торопливо вошел в кабинет, Кеннеди, не здороваясь, обратился к нему:

– Я надеюсь, вы не скажете мне того, что я предполагаю.

– Я не знаю, что вы предполагаете, – холодно возразил Салентайн. – Руководители телекомпаний уполномочили меня сообщить наше решение не предоставлять вам сегодня эфир. Для нас это было бы равносильно вмешательству в процесс импичмента.

Кеннеди улыбнулся и сказал:

– Мистер Салентайн, импичмент, даже если он удастся, продлится только тридцать дней. А что потом?

Подобные угрозы не были свойственны Фрэнсису Кеннеди. Салентайну пришло в голову, что и он, и главы других телевизионных компаний ввязались в весьма опасную игру. Юридические основания федерального правительства выдавать лицензии телевизионным компаниям практически давно устарели, но сильный президент может показать свои зубы. Салентайн понимал, что должен вести себя весьма осторожно.

– Господин президент, – произнес он, – наша ответственность столь велика, что мы вынуждены отказать вам в эфирном времени. К моему сожалению и к огорчению всех американцев, вы находитесь сейчас накануне импичмента, это ужасная трагедия, и я выражаю вам свое сочувствие. Но телевизионные компании сошлись на том, что ваше выступление будет не в интересах народа или нашего демократического процесса. – Он сделал паузу и потом продолжил. – Но после голосования в конгрессе, выиграете вы или проиграете, мы предоставим вам телевизионный эфир.

Фрэнсис Кеннеди горько засмеялся и сказал:

– Вы можете идти.

Один из сотрудников Службы безопасности проводил Лоуренса Салентайна. И тогда Кеннеди обратился к своему штабу:

– Джентльмены, поверьте мне, – Кеннеди уже не улыбался, синева его глаз приобрела сероватый оттенок, – они переиграли. Они нарушили нашу конституцию.

Движение транспорта вокруг Белого дома было перекрыто, оставались только узкие проходы для правительственных машин. Все остальное пространство заполонили телекамеры и служебные автобусы. Конгрессменов на пути к Капитолийскому холму бесцеремонно перехватывали тележурналисты и допрашивали по поводу чрезвычайной сессии, потом по телевидению передали официальное сообщение, что конгресс соберется в одиннадцать вечера для голосования предложения об отстранении президента Кеннеди с его поста.

В Белом доме Кеннеди и его штаб сделали все возможное для отражения атаки. Оддблад Грей звонил по телефону сенаторам и конгрессменам, уговаривая их. Юджин Дэйзи обзванивал членов Сократова клуба, пытаясь заручиться поддержкой кого-нибудь из дельцов большого бизнеса. Кристиан Кли разослал лидерам конгресса памятную записку, обращавшую их внимание на то, что без подписи вице-президента отстранение Кеннеди будет незаконным. Но конгресс отказался считаться с этим.

Незадолго до одиннадцати Кеннеди и его штаб собрались в Желтой зале у специально поставленного телевизора. Хотя заседания конгресса не транслировались по коммерческим каналам, они записывались на пленку и по специальному кабелю передавались в Белый дом.

Конгрессмен Джинц и сенатор Ламбертино поработали на славу. Все было отлично спланировано. Патси Тройка и Элизабет Стоун тесно сотрудничали, прорабатывая все детали. Необходимые документы были готовы для вручения их правительству.

В Желтой зале Фрэнсис Кеннеди и его личный штаб наблюдали по телевизору за всей процедурой. Конгрессу, конечно, потребуется время, чтобы пройти через формальности, прежде чем он приступит к голосованию. Но они знали, каким будет результат. Конгресс и Сократов клуб обеспечили его мощным прессингом.

– Отто, вы сделали все, что могли, – сказал Кеннеди Оддбладу Грею.

В этот момент вошел один из дежуривших в Белом доме офицеров и передал Дэйзи записку. Дэйзи глянул в нее, и на его лице отразилось потрясение. Он передал записку Кеннеди.

На экране телевизора конгресс только что проголосовал за отстранение Фрэнсиса Кеннеди от власти. В Вашингтоне было одиннадцать вечера, а в Шерабене шесть часов утра, когда султан пригласил всех на ранний завтрак на открытой террасе. Вскоре появились американцы – Артур Викс и Берт Оудик. Ябрила привел с собой султан. Огромный стол был уставлен множеством фруктов, а также горячих и холодных напитков.

Султан Мауроби широко улыбался. Он не стал представлять американцам Ябрила, он даже не притворялся вежливым.

– Я счастлив сообщить вам, – заявил султан, – более того, сердце переполнено радостью, что мой друг Ябрил согласился освободить заложников. С его стороны не будет никаких новых требований, и я надеюсь, что их не последует и от вашей страны.

Артур Викс, обливаясь потом, ответил:

– Я не могу вступать в переговоры или заменять требования нашего президента. Вы должны выдать убийцу.

Султан улыбнулся и сказал:

– Он не является более вашим президентом. Американский конгресс проголосовал за его импичмент. Я получил информацию, что приказы о бомбардировке Дака уже отменены. Заложники будут освобождены, здесь вы одержали победу. Но больше просить вам не о чем.

Ябрил посмотрел в глаза Виксу и увидел в них ненависть. Перед ним был человек, занимавший самый высокий пост в мощнейшей армии и он, Ябрил, одержал над ним верх. Ябрил почувствовал прилив энергии – он сместил президента Соединенных Штатов. На мгновение перед его взором возникла картина, как он приставляет пистолет к шелковистым волосам Терезы Кеннеди. Он вновь припомнил испытанное им чувство утраты и сожаления, когда он нажал спусковой крючок, легкий ожог сострадания, когда ее тело взметнулось в воздух пустыни. Он поклонился Виксу и всем остальным.

Султан Мауроби подал знак слугам поднести гостям блюда с фруктами и напитки. Артур Викс поставил свой бокал и спросил:

– Вы уверены, что ваша информация об импичменте президента совершенно точная?

– Я предоставлю вам возможность переговорить непосредственно с вашим офисом в Соединенных Штатах, – ответил султан. – Но прежде я должен выполнить свой долг хозяина.