Судьба-волшебница - Татьяна Полякова

– Пани Зоська, вы опасная женщина, – хмыкнул он, останавливаясь возле моего подъезда.

– А ты меня не зли, и будешь жить долго и счастливо.

– Добавьте еще: беспокойно. Никогда не знаешь, что придет тебе в голову.

– Сумку бери, – буркнула я.

Стася, должно быть, увидела нас в окно и теперь стояла в дверях и улыбалась.

– Пан Левандовский, вы решили к нам перебраться? – кивнув на сумку, спросила она.

– Стася, хотите на историческую родину? – задала я свой вопрос. – Можете купить шикарный особняк в самом центре Варшавы, – с этими словами я открыла сумку, которую Левандовский бросил на пол.

Стася с интересом заглянула в нее и хмыкнула:

– Зоська, ты дура. Это ж мечта, а настоящая мечта всегда неосуществима. А что, других идей, куда деть деньги, у вас не нашлось? – Я пожала плечами, старушенция вновь усмехнулась. – Ладно, оставляйте. Буду держать их в ячейках банков и отпишу вам в завещании. Помру, все вам достанется. Пусть, кому надо, гадают, откуда они у меня взялись. – Тут она лихо подмигнула и добавила: – Кажется, это называется отмывать бабло.

Левандовский уехал почти сразу, сославшись на дела, Стася отправилась вместе с ним в банк, с первой партией денег, а я затосковала. Я приехала в этот город по просьбе старых друзей, теперь всех троих уже нет в живых, а бывший возлюбленный, скорее всего, окажется в тюрьме на долгие годы. Безрадостный итог. Но, если честно, еще большую боль вызывали мысли о Левандовском. Ясно, что с самого начала он преследовал свои цели, оттого и был рядом. И все его слова лишь упражнения в остроумии, за которыми ничего нет. Впрочем, он ничего и не обещал. Выходило неутешительно: я опять выбрала не того мужчину.

Тоска погнала меня на улицу, где я бродила до самого вечера, не обращая внимания на Стасины звонки, а направляясь к дому, твердо решила: завтра утром я уеду, звонить Левандовскому не стану, он, скорее всего, тоже не позвонит. Оно и лучше. Самое скверное, когда нечего сказать друг другу…

Стася выглядела недовольной.

– Где тебя носит? – спросила ворчливо.

– Прощалась с городом. Завтра уезжаю. Стася, дайте денег взаймы, слетаю в Австралию, взгляну на кенгуру, у меня отпуск, в конце концов.

– Начинается, – закатила она глаза. – Кстати, неужто твой родитель такой жмот, что дочери путевку купить не может?

– Я у папы принципиально денег не занимаю.

– А я взаймы принципиально не даю. Почто тебе Австралия? Ладно, ступай домой. Прятаться теперь вроде не от кого.

Слегка удивленная таким поворотом, я отправилась к себе. Вошла в квартиру и удивленно замерла: от порога шла дорожка из лепестков роз. Сердце скакнуло в поднебесье, а я ускорилась. Свет в гостиной не горел, зато полыхали два десятка свечей: на полу, на столе, на комоде. В кресле, посередине комнаты, сидел Левандовский, закинув ногу на ногу и держа в руке бархатную коробочку. С кольцом. В своем лучшем костюме и белоснежной рубашке.

– Что за страсть к дешевым эффектам? – презрительно спросила я.

– Ты самая красивая девушка на свете, – ответил он.

– А ты похож на торт ко дню рождения, только свечек чересчур много.

– Ты моя звезда, – сказал Левандовский.

– Какая пошлость…

– Ты мое солнце. Кольцо возьмешь? Последний раз спрашиваю.

– Возьму, – сказала я, забирая футляр из его рук. – Стася сказала – два карата, обеднею – продам по дешевке.

– Ты восхитительна, – расплылся он в улыбке. И добавил: – Я тебя люблю.

– Я тебя люблю, – эхом отозвалась я, рухнув в его объятия.

Очень скоро мы оказались на полу и едва не устроили пожар, опрокинув свечи. Хохоча во все горло, перебрались в спальню, и я очень быстро забыла и про друзей, которые на поверку друзьями не были, и про врагов, да и обо всем на свете тоже. Судьба-волшебница сделала мне царский подарок, и я собиралась насладиться им сполна.

Под утро пошел дождь, и я уснула в объятиях ясновельможного, счастливая до неприличия, а проснулась часов в десять, Левандовский сладко сопел рядом, я выскользнула из постели с похвальным желанием принести ему кофе в постель. Натянула футболку и на цыпочках вышла из комнаты, осторожно прикрыла дверь, боясь его разбудить. И едва не взвизгнула, обнаружив в гостиной Стасю.

– У меня есть ключ, – напомнила она, стоя в дверях. – Мы с котом беспокоились, как у вас все сложится.

С некоторым изумлением я увидела, что и кот здесь, сидит возле ее ног и таращит глазищи.

– Пан Юджин тоже беспокоился? – спросила я.

– Надо думать, если от этого зависит наша дальнейшая судьба: живем да радуемся или сразу в богадельню.

Я подошла и обняла ее, а она погладила меня по спине.

– Стася, я так счастлива…

– А уж мы-то как… Натурально всю ночь на нервах… капли пила. Пан Левандовский себя не посрамил?

– Родина может им гордиться.

– Вот и ладно, – усмехнулась она. – Пошли, Казимирыч, тут без нас управятся.

Кот потянулся, зевнул, направился к входной двери, и хозяйка за ним.

– Стася, – позвала я.

– Да?

– На фиг капли. Да здравствует коньяк!

– Аминь, милая, – кивнула она.