Алые паруса бабушки Ассоль - Нина Васина

– Никто там не сидит. – Ассоль открыла калитку и шагнула на тропинку, выложенную плиткой. – У меня оставались кое-какие деньги. И кое-какие связи. В общем… Я ее купила. Через подставное лицо, естественно.

– Кого? – не понял Кортик.

– Черную дачу – так, кажется, ты ее называешь?

– Ты купила вот это? – Он, не веря, обвел рукой пространство вокруг дома.

– Да. Я все думала, думала… Куда Кох мог положить бриллианты, чтобы вывезти их в Америку? Из Калининграда, как ни странно, он направился со своей обезьяной через Прибалтику сюда – я отследила его передвижения. А мог ведь сразу – по морю – в Германию. Мог, но не стал.

– Почему?

– Жадность. Он не собирался, как я, довольствоваться процентом – он хотел все. А в Германии он бы эти камни не смог продать и провезти через границу – как? – да еще сразу после подводных розысков. И пользоваться ими не смог бы – маркировка, определенная чистота огранки… Попадись Кох там с изготовленными из этих бриллиантов украшениями, ему конец, как ювелиру и гражданину Германии. Поэтому Энгель Кох собирался реализовать все камни в Америке, о чем его брат Генрих Кох длительное время вел переговоры и готовил почву.

– Он собирался вывезти камни с коллекцией чучел, – кивнул Кортик.

– Именно. Собирался. И какого чучела в его коллекции не хватает? По поводу чего Генрих Кох доставал твоего отца? Ему были нужны бриллианты. Только не те, что в глазах. Не только те. Показывай. Где вы похоронили пуделя?

– Да, – сказал Кортик. – Ты опять все правильно придумала.

– Дом осмотрен до последнего камня, подвал перерыт, двор вскопан. Где же он? – осмотрелась бабушка Соль.

– Здесь. – Кортик показал на сарай для инструментов.

Они пошли к сараю не спеша, оставляя следы на заснеженной траве.

Ассоль обошла небольшое деревянное сооружение по периметру.

– По-моему, здесь рыли, – показала она на одно место у стены.

– Заходи. – Кортик открыл дверь.

Сарай оказался изрядно захламленным.

– Где? – спросила бабушка Соль шепотом.

– Здесь. – Кортик топнул ногой по деревянному полу.

– Покажи… – прошептала бабушка.

Кортик осмотрелся в поисках топора.

– Был же, я помню… Вот он. Я принес сумку с Улиссом. Решил, что если могилу на улице копать – могут заметить. Пошел в сарай за лопатой, а половица прогнулась. Я взял топор и поддел ее. Вот так. И еще три соседних. Под полом оказалась ниша между лагами, там стоял ящик с гвоздями. Вот он. – Кортик показал на ящик. – Я его достал и в этом месте стал копать землю. Было неудобно, зато места раскопки никто бы не нашел. Вырыл яму, поставил туда сумку, присыпал землей, сверху положил кусок фанеры, а на фанеру поставил ящик с гвоздями. Я подумал – когда все утрясется, приду ночью, заберу Улисса и похороню вместе с его внутренностями на твоем дворе. Поднимать? – спросил он, показав на ящик.

– Поднимай.

Потом они стояли над сумкой, смотрели на нее – вниз – и не двигались с места. Кортик спустился между лагами и открыл молнию.

Пока Ассоль Ландер смотрела на кудряшки Улисса на голове, Кортик выбрался, взял ее руку и нащупал пульс.

– Ого! – сказал он, отследив десять секунд по своим часам. – Больше ста десяти! Теперь я понял.

– Что ты понял?.. – прошептала бабушка.

– Зачем этот Коля тебе все время пульс измерял? Они что, так хорошо тебя знают? Знают, что ты спокойна, как удав, пока рядом нет сокровищ?

– Никто! – сказала бабушка Ассоль. – Никогда! Не измерял мне пульс в момент обнаружения клада! – И объяснила уже спокойней: – Эти люди имеют специальную подготовку. По зрачку и пульсу узнают о человеке больше, чем детектор лжи. Помоги мне спуститься.

Кортик взял протянутую руку.

Бабушка Соль без проблем поместилась в нише. Она достала из сумочки металлическую спицу – сантиметров двадцать – и осторожно проткнула чучелу живот. Прислушалась. Вынула спицу, наклонилась пониже, чтобы лучше слышать, и повторила операцию в другом месте. Выпрямилась и протянула Кортику руку.

– Сделай все, как было раньше. – Выбравшись из ямы, она показала на ящик с гвоздями.

– Как это? Мы их не достанем? – не поверил Кортик. – Ты что, определила наличие бриллиантов в чучеле по звуку? А вдруг там стекло? Ты можешь отличить по звуку, куда проходит металл – в бриллианты или в стекло?

Бабушка поманила его к себе пальцем, а когда Кортик доверчиво наклонился к ней, прошептала в самое ухо:

– Конеш-ш-ш-шно….

– Но я хочу на них посмотреть! – возмущенно заявил выпрямившийся Кортик. – Это же я их сюда притащил! То есть, – поправился он, – мы с Атилой. Атила хотел тебе сказать, что это он придумал, где спрятаны бриллианты.

– Я знаю, – кивнула бабушка. – Но это неправда. Это придумали мы вместе – ты и я.

– И Атила! – настаивал Кортик.

– Хорошо. Ты обязательно посмотришь на сокровища. Послезавтра.

– И что у нас послезавтра?

– Сюда приедут на банкет несколько уважаемых людей. Ты тоже приглашен.

– Дай-ка угадаю… – задумался Кортик. – Уважаемые люди будут немцами, да?

– В общем – да, – пришлось сознаться бабушке. – Но не одни они!

– Только не говори, что я буду вылезать из торта! – завелся Кортик. – Никаких фартуков и чепчиков!

– Но Ваниль…

– Нет! – категорично заявил Кортик, закрывая молнию на сумке.

– А Эйса сказала…

– Нет! – Он положил фанеру и набросился на ящик с гвоздями.

– Касабланка испечет для тебя лично свой королевский торт. Ты будешь моим почетным гостем. В смокинге.

Кортик в исступлении заколачивал гвозди в половые доски. Потом выпрямился и спросил:

– Ее фирменное суфле с ромом?

– Да, – улыбнулась бабушка.

– И горячий шоколад с тертым миндалем?

– Конечно…

Они вышли в снег и потом уходили в него все дальше и дальше – к Черной даче. Если кто-то и слушал их из Надома – старик, например, хлебавший свой бульон из чашки в комнате Ассоль на втором этаже, то теперь уже трудно было разобрать их слова.

– Я могу пригласить друзей? – Это Кортик.

– …их. – Двоих? Троих?

– И девушку? – громче спросил Кортик.

– Никаких девушек! Это будет…

– Опять… мальчишник?..

Дальше стало совсем плохо слышно – снег заглушил все звуки.

Я обитаю в брошенном подъемном кране. По крайней мере, этим летом. Когда просыпаешься на высоте сорока пяти метров и, чтобы посмотреть на часы, берешь подзорную трубу… На кой черт мне сдались эти часы?