Пока был жив покойник - Ксения Любимова

Голубев только тяжело вздохнул. Марише вдруг стало жалко этого парня. Много ли их таких в нашей правоохранительной системе? Тех, кто готов, несмотря ни на что, искать правду и не замалчивать ее только потому, что у кого-то есть влиятельный папа или высокопоставленные знакомые…

Это здорово, что есть люди, подобные Голубеву, – ответственные, принципиальные, болеющие душой за свою работу. Ему сейчас очень непросто, ведь он предает свои принципы, взгляды, убеждения. Как ему, должно быть, хочется забрать Иру и покончить со всем этим делом. Но он не может, потому что ему не дали такой команды! И бедный Голубев должен кусать локти от злости и бессилия.

– Алексей, мы ждем твоего рассказа, – тихонько проговорил Эрик, пристально глядя на следователя.

– Сейчас расскажу, – нехотя откликнулся он. – Правда, и рассказывать-то особо нечего. Два часа я сидел в своем кабинете и ждал, когда же судмедэксперт и эксперт по баллистике выдадут свои вердикты. Я прокрутил в голове кучу разных версий. Прикидывал, что будет, если пистолеты окажутся разными.

– И что же было бы?

– О! Здесь возможны разные варианты, – оживился Голубев. – Я так увлекся, что почти убедил себя в том, что пистолеты точно будут разными. Эксперт позвонил как раз в тот момент, когда я решил, что эти два убийства никак не связаны между собой.

– Представляю твое разочарование!

– Не представляете! Я реально чуть не заплакал!

– Ты давай рассказывай, ныть будешь потом.

– Ну вот! Позвонил эксперт и сказал, что пули выпущены из одного и того же пистолета.

– Это точно? Ошибки быть не может?

– Абсолютно точно. Наш эксперт, Морозов, уже двадцать лет работает в этой сфере. Он на этих экспертных заключениях собаку съел!

– Значит, пистолет один и тот же, – задумчиво протянул Эрик, – что ж, нам от этого ни горячо ни холодно.

– То есть как? – опешил Голубев. – Разве не было бы проще, если бы пистолеты оказались разными?

– На мой взгляд – нет.

– Эрик, вы это серьезно говорите?! – Голубев даже привстал.

– Абсолютно серьезно! – кивнул сыщик.

– Ничего не понимаю! Может, объясните мне, почему две пули, выпущенные из одного и того же пистолета в двух разных людей, никак не влияют на исход дела?

– Позже, – отмахнулся Эрик. – Лучше скажите, что там со временем смерти Иванова? Удалось определить?

– Только очень примерно, – отозвался Голубев. – Доктор дает довольно большой разбег во времени. Не стоит забывать, что тело долго пролежало в горячей воде.

– Я помню, – нетерпеливо сказал Эрик, – что дальше?

– В общем, смерть могла наступить от двенадцати часов дня пятницы до полудня субботы.

– А точнее никак?

– Нет, – развел руками следователь. – Я пытался надавить на доктора, но он не хочет брать на себя ответственность. Говорит, что и так сделал все, что мог!

– Ладно… Примем это как должное.

– Самое обидное, что это никуда нас не приводит, – заметил Голубев. – Мы остаемся там же, где и были. Ира и Сергей вполне могли застрелить Иванова и притащить его на стройку. Тем более что днем охраны все равно нет.

– Да, но откуда они могли об этом знать? – встряла Мариша.

– Может, им просто повезло. Кстати, у меня появилась версия.

– Какая? – заинтересовалась девушка, а Эрик снова хмыкнул.

– Иванов ведь был агентом по недвижимости? Так?

– Так.

– Когда Мальцев и Ирина Михайловна его нашли, он мог ехать на объект.

– Ты имеешь в виду эту стройку?

– Да, ее.

– Но там пока еще нечего продавать!

– Неважно! Многие люди покупают недвижимость еще на стадии строительства. Так вот. Мальцев пообещал его подвести, они доехали до стройки и там повздорили. Сергей заметил, что на стройке, кроме них, никого нет, и решил воспользоваться ситуацией. А тут и яма с горячей водой подвернулась. Может, он хотел совсем скрыть следы преступления, а может, просто сбить следствие с пути, но сейчас мы не узнаем. Нужно снова допрашивать Мальцева. Как тебе такая версия?

– Это не версия, а полный бред! – дрожащим голосом воскликнула Ира.

Голубев обернулся и покраснел.

– Вы здесь, Ирина Михайловна? Вы же сидели на диване. Я думал, вы ничего не слышите.

– Как видите, я пересела поближе к вам, чтобы тоже слышать, что вы там напридумывали! Как вы можете такое говорить! Да, мы действительно искали Иванова, но так и не нашли!

– Кто может это подтвердить?

– Я и Сергей. Вам этого мало?

– К сожалению, мало, – развел руками Голубев. – Вы лица заинтересованные, поэтому ваши слова всерьез никто не воспримет.

– Почему ты так категоричен? – вдруг спросил Эрик.

– А что, разве не так? Вы думаете, найдется такой лопух, который посчитает, что Ирина Михайловна и Сергей белые овечки?

– Найдется! – кивнул сыщик.

– И кто же это?

– Представь себе, это я!

Голубев замолчал и вытаращил на Эрика глаза.

– Надеюсь, вы пошутили?

– Отнюдь! Разве ты видишь повод для шуток?

– Своими словами вы даете Ирине Михайловне надежду! – воскликнул следователь. – Разве вы этого не понимаете?

– А что в этом плохого? – пожал плечами Эрик. – По-моему, давать человеку надежду – это здорово! Разве не так?

– Но не в этом случае. Завтра мне дадут отмашку, и Ирине Михайловне придется покинуть этот дом. По-моему, она должна настраиваться на это, а не на ваши фантазии.

– Хорошо, я не буду с тобой спорить, – кивнул сыщик.

– Значит, вы согласны, что исход у дела только один?

– Нет, не согласен, но доказывать ничего не буду.

– И не надо! Я же знаю, что и Мальцев, и Проскурина виновны! Более весомые улики и доказательства даже придумать трудно!

– Алексей, я же сказал, считай как хочешь, я тебя ни к чему не принуждаю. Но на твоем месте я бы подумал о некоторых деталях…

– Что еще за детали?

– Я поделюсь с тобой некоторыми методами своей работы, – медленно начал Эрик, и в комнате сразу воцарилась тишина. – Сначала я составляю список деталей, – продолжил он, – которые, на мой взгляд, немного не вписываются в концепцию дела, но отмахнуться от этих деталей было бы неправильно. В каком-то деле их меньше, в каком-то больше, но неясности есть везде. Как правило, от мелочей, которые не вписываются в общую картину, просто отмахиваются, считают, что такие частности не способны повлиять на исход работы. И в этом заключается большая ошибка! Еще мой дед составлял такие заметки. Для себя, конечно, и пытался найти им место среди остальных улик.