Твое место на зоне - Владимир Колычев

Он мог бы встретиться с этим беспредельным халдеем на правах законного вора. Но что он ему скажет? Гони бабки в «общак»? Можно и так. Только при всех существующих раскладах его законное требование будет выглядеть как просьба. А Матвей не для того занял место смотрящего, чтобы кого-то о чем-то просить…

Да и вряд ли Драгун захочет отстегивать в «общак». Как он барахолку взял – нагло, нахрапом, без всяких предъяв. Не уважает он воровских законов. У него свои, беспредельные понятия. Поэтому, скорее всего, он ответит Матвею отказом. А для Матвея это будет равносильно плевку в лицо… Он-то утрется, умоет затем отморозка его же кровью. Но плевок-то на душе все равно останется…

Нет, Матвей должен был действовать наверняка. Так что смерть Воронца, а за ним и Хлыста были ему на руку…

В Новожильске он уже две недели. И Хруль с пацанами тоже здесь. Втихую сняли хату на окраине города. Первое время присматривались, наводили справки. На Голубя вот вышли. Матвею осталось только заманить его в свою голубятню, покурлыкать с ним, окольцевать. Цель достигнута – Голубь на его стороне. И еще обещал привести с собой пару надежных пацанов.

Врал Голубь. Мало ему было боевых пацанов, чтобы затемнить Драгуна. Больше всего он нуждался в поддержке со стороны. И Матвей должен был стать для него надежной точкой опоры. Он вор в законе, и этим сказано все.

И у него самого есть точка опоры. Его на этот город поставил сход. У него есть повод наехать на самого крутого в Новожильске беспредельщика. И еще у него есть Хруль со своей бригадой… К тому же у него поддержка в кругу воровского братства. А воры – это страшная сила…

* * *

Ларион Пшеничный любил деньги. Но еще больше он любил женщин. И не жалел на них денег. Он снимал проститутку, всю ночь крутил с ней любовь, а утром выставлял за порог. С глаз долой – из сердца вон. Он всегда честно платил по счетам. И всегда жалел о потраченных деньгах. Женщин он любил «до» и «во время», но «после» приносило разочарование…

Зато сегодня утром после бурно проведенной ночи у него не было никакого желания расставаться со своей взятой напрокат подружкой. Катя произвела на него очень сильное впечатление. Прелестное кукольное личико, нежная чарующая улыбка. Худенькая, если не сказать хрупкая. Грудки с кулачок, попка в двух ладонях уместится. Ну чисто милый беззащитный ребенок… И трудно было поверить, что ночью этот ангелочек воплощал собой разнузданную нимфоманку. Но сейчас утро. И Катя воспринималась им как прилежная школьница, непонятно каким образом оказавшаяся в его постели. Сейчас она поднимется, стеснительно улыбнется, наденет черное платье с белым фартуком, возьмет портфель и побежит на занятия…

Катя поднимается. Без всякого смущения натягивает трусики, лифчик. Пояс, чулки с подвязками, блузка с глубоким вырезом, короткая юбчонка, туфли на высоченном каблуке… Блядский наряд. И сама она блядь. Сегодня вечером ее снимет другой клиент, и она будет любить этого козла до утра. Ларик заскрежетал зубами, когда представил на ней чужого мужика.

– Тебе это не надоело? – спросил он.

– Что – это?

– Ну собой торговать.

– У каждого свой бизнес.

– Хреновый у тебя бизнес. Может, ну его в пень, а? Останься со мной, у меня деньги есть. Квартиру через год куплю, там и дачу построю. Все нормально будет…

– Покупай, строй, мне-то что.

– Как это что? Это же все для тебя.

– А если мне это не интересно?

– Да ладно, неинтересно… Я же тебе нравлюсь. Ты же меня так любила…

– Я всех люблю, кто деньги платит, – усмехнулась Катя.

– А если без денег?

– Увы и ах, без денег ты меня не вдохновляешь… Ты в зеркало когда-нибудь смотрелся?

Ларика затрясло от возмущения. Самое обидное, что он и в самом деле выглядел неважно. Рост ниже среднего, плечи узкие – задница и то шире. И лицом он не вышел. Большая голова, но черты лица мелкие. Все мелкое. И даже то, что в штанах, не соответствует даже самым скромным требованиям… Зато он может зарабатывать деньги. И Катя должна это учесть… Но нет, Ларик ей совсем не нужен. Не нравится он ей.

– Зачем ты так говоришь? Мне же обидно.

– Так ты же первым начал этот разговор. – Она смотрела на него как на последнего лоха.

Не знает, дура, что с огнем играет… Ларик все больше заводился.

– А если я не хочу, чтобы ты с другими мужиками спала?

– Ну может, хватит? – Катя поморщилась, отчего ее лицо стало некрасивым.

– Ты что, не понимаешь? – Ларик поднялся с кровати, подошел к ней. – Я не хочу, чтобы ты жила без меня…

В глазах бушевал дьявольский огонь, но, на свою беду, девушка этого не замечала.

– Извини, но ты в пролете!

– Так нельзя! Я же к тебе со всей душой…

– Какой же ты неугомонный… Ну да ладно, это твои проблемы. Извини, но мне придется оставить тебя с ними наедине…

– И все равно ты не достанешься никому, – зло сквозь зубы процедил Ларик.

Катя хотела сказать что-то колкое. Хотела, но не успела. Ларик ударил ее кулаком в подбородок. Девушка упала. И тут же на нее обрушился град ударов… Катя уже не подавала признаков жизни, а Ларик бил, бил. Он срывал на ней свою злость, мстил за свою мужскую несостоятельность…

Наконец он остановился. Приложил два пальца к сонной артерии. Пульса не было…

Катя мертва. Он отомстил ей. Он оставил ее у себя. Теперь никто и никогда не будет спать с ней, мять ее нежное тело…

Раскаяния Ларик не чувствовал. Приступ бешенства прошел, и он спокойно обдумывал, как избавиться от трупа. Самый лучший выход – загрузить его в багажник, вывезти за город и закопать где-нибудь в лесу. Но действовать нужно под покровом темноты…

Ларик любил во всем порядок. Поэтому запихнул труп под кровать, накрыл его одеялом. Спокойно оделся, вышел из квартиры и направился в хозяйственный магазин. Там он купил рулон плотного полиэтилена, которым в народе накрывают теплицы. Вернулся домой. Закатал труп в полиэтилен, концы прижег утюгом. Вышел отличный саван. И чисто, и герметично. Можно неделю в доме держать, и вонять не будет.

Он снова спрятал труп под кровать и со спокойной душой лег на эту же кровать смотреть видик. Поставил какой-то ужастик. Восставшие мертвецы, мерзкие струпья, гной фонтанами… Интересно. И совсем не страшно. Совершенно никакого предчувствия, что Катя оживет и бросится на него… Ларик не боялся смерти. Он давно к ней привык…

Ближе к вечеру в дверь позвонили. Звонок настойчивый, если не сказать агрессивный. Пришлось идти открывать дверь.

На пороге стоял крепко сколоченный парень с хищным выражением лица. Он был один.

– Чего надо? – грубо спросил Ларик.

– Катя где? – окатил его презрительным взглядом крепыш.