Смертельная цена успеха - Лариса Соболева

Оленька вновь сбегала на кухню, взяла кекс и конфеты, а в коридоре столкнулась с Антониной Афанасьевной и ее мужем. Она сообщила им радостную новость. Хозяйка, не дослушав, рванула в комнату отца, попросив оставить ее с ним наедине.

Ольга пошла в гостиную, Святослав Миронович – в спальню, не обменявшись с ней ни словом. Поразительная бестактность, хоть бы «добрый вечер» сказал.

* * *

Алена проснулась рано и на этот раз дома. Душа ее томилась взаперти, и Алена понеслась домой, чтобы утром, забрав конспекты, умчаться в колледж. Ну, не любит она прогуливать занятия, да и скучно. К тому же любовник скоро приезжает. Вечером, правда, немного повздорила с матерью. Та пристала: где тебя носит, то да се. Не верит, что дочь у подруги пряталась от… неизвестно кого. И с чего они решили с Риммой, что за ними маньяк бегает? Вон сколько девушек живет в городе, неужели этот тип выбрал их двоих? Глупости все.

Утром Алена умылась, переоделась, взяла косметичку и направилась на кухню, да так и застыла. В тесном коридоре мама начищала ее ботиночки кремом. Эх, она даже не знает, что вакса – это вчерашний день, обувь сейчас смазывают современными средствами, например, воском, после чего ботиночки блестят, как новые, и не пачкают колготки. Но не посмела она сказать об этом матери, только проглотила накатившие слезы жалости к ней. «Ну, погоди, папаня, заработаю кучу денег, мать заберу, – думала она. – Посмотрим, как ты один жить будешь». Она подошла к матери и мягко сказала:

– Мам, ну зачем ты?.. Я сама почищу.

– За обувью следить надо, – хмуро заявила та. – Тем более за дорогой. Вон и набойки пора сменить. Время выбери и дома посиди, а я отнесу сапожнику. И куртку пора на пальто сменить. Холодно вон как, а ты в курточке.

Алена не сказала, что пальто не наденет даже в мороз по причине его ветхости. Не сказала, что Римма подарила ей вязаное пальто неописуемой красоты. С капюшоном, который легко трансформируется в воротник, а воротник еще и застегивается, обхватывая шею вокруг до самого подбородка. А по рукаву и подолу идет замысловатый узор. Рукав расклешенный, и пальто книзу расклешенное, достает до пят. И еще платье подарила просто отпадное, сплошной ажур. Если честно, то это еще одна причина, по которой Алена решила отправиться в колледж. Как увидят девчонки наряды, умрут на месте.

Алена чмокнула мать в плечо, затем накрасилась, съела кашу, показавшуюся вдруг вкусной, затем предстала перед матерью во всей вязаной красе. Покрутилась, поставила руки на бедра.

– Господи, – схватилась мать за грудь. – Где ж ты это взяла?

– Подруга моя модельер, вяжет сама. Отдала свои шмотки, надоели ей, – сообщила Алена, но по глазам матери заметила, что та не верит, и это обидело Алену. – Можешь не верить, но я сказала правду. Пока.

– Погоди! – спохватилась мать и умчалась в комнату, тут же выбежала в коридор. – Вот, возьми. Тут какие-то мужики спрашивали тебя, один милиционер. Оставили телефоны, просили, чтобы ты позвонила. Очень просили.

– Ага, – кивнула Алена, сунув свернутый лист в карман пальто. – Я пошла.

– Ох, Аленка, Аленка… – проворчала мать.

Она вошла в колледж, как героиня из кинофильма про роскошную жизнь. С гордостью шествовала по коридорам, отметив про себя, что мать права: набойки пора сменить, каблуки не цокают. Девчонки выпали в осадок от ее новой одежды, заставляли по двадцать раз вертеться на одном месте. И Венька пожирал ее глазами, весь день ходил за ней как привязанный. Она была счастлива.

Но после обеда кто-то принес новость, что нашли еще одну убитую. Девчонки со страху охали и ахали, а Алена поменяла планы. Она просто обязана рассказать новость Римме, успеть бы только засветло попасть к ней. Заодно продукты купит, Римма дала денег. Венька вызвался проводить ее, но Алена отказалась, не до него.

* * *

– Эмиль? Это Ольга. – Она звонила ему из своей комнаты. – Мою соседку вчера убили. Нашли ее недалеко от дома, в сквере. Боже мой, это какой-то ужас. Она меня вчера звала в бассейн, и вот… У соседей милиция. Сейчас и хозяев опрашивают.

– Оля, мы приедем.

Она аккуратно положила сотовый телефон на стол. Сцепив пальцы в замок, сидела так, пока ее не позвал дедушка.

– Я голоден, Ольга, – сказал он приказным тоном и сразу перешел на шепот: – Скажи, змея запретила меня кормить сладким?

– Я принесу, – пообещала она и принесла старику еду.

– Ты не заметила, что старики много едят? – спросил он, принимаясь за еду. Сегодня Афанасий Петрович был чист и священнодействовал за трапезой. – Да, много. И любят мясо, копчености, всякие лакомства. Короче, любят то, что нельзя. К старости появляется вкус к жизни, а основа жизни – еда. Что там происходит? Столько шума…

– Убили Марину, домработницу соседей. Милиция опрашивает вашу дочь и ее мужа. Приехал и ваш внук Влас, он тоже в гостиной.

– Убили, да, – вздохнул он, словно для него это не новость.

– Вы знаете? – спросила с подозрением Оленька.

– Что именно?

– Вы видели Марину убитой?

– Я всегда видел смерть рядом с ней. Понимаешь, я с ней прекрасно знаком, от меня она не таится. Я имею в виду смерть. Она осязаема, и мое обоняние улавливает ее запах. Может показаться нелепым, но запах у нее приятный. И неудивительно, это же запах вечности, а вечность не может смердеть. Она покойна, как вечные снега. И она чиста, потому что правдива. Да, смерть и вечность правдивы. Как, ты сказала, ее зовут? Марина? Вот-вот, за глупой Мариной следила смерть. Ольга, она и тебя приметила.

– Что вы, простите, несете? – похолодела Оленька.

– Я просто откровенничаю с тобой, курица. Это осмысление того, что кажется нам запредельным. Но лишь потому кажется, что мы не пытаемся познать изнанку жизни. А это увлекательно, открывается третий глаз. Слышала про такое?

– Почему ваша одежда вчера была в крови? – напрямую спросила Оленька.

– Почему, почему… – пробурчал старик. – Не знаю! Забыл! Мне было холодно. Кыш отсюда! Кыш, кыш!

Не успела она дойти по коридору до гостиной, как он ее окликнул:

– Ольга! Ты не заперла меня на ключ.

– Я не буду вас запирать, пусть это делает ваша дочь.

– Это что, бунт? – выглянул он из своей комнаты, но Оленька уже вошла в гостиную.

– Наша медсестра, – представила ее бледная Антонина Афанасьевна двум мужчинам в штатском. – Ольга, следователи тебе тоже хотят задать вопросы.

Мужчины попросили хозяев оставить их с Ольгой наедине. Но что она могла рассказать? Очень немногое. Однако известие о беременности Марины заинтересовало следователей, разумеется, они спросили, не знает ли Ольга, кто отец ребенка. На минуту она задумалась. Открыть чужую тайну и тем самым ввергнуть соседей в конфликт? Это нехорошо. Но убит человек. Перед смертью все равны и должны отвечать, если виноваты, а убийце нет оправдания. И она сообщила все, что знала.