Куда исчезают поклонники? - Дарья Калинина

– Ты видел своего соперника?

– Видел.

– Где? Когда? Как тебе это удалось?

Тут Ваня покраснел и принялся бормотать в свое оправдание что-то невнятное. Но Мариша была достаточно проницательна, чтобы дополнить то, о чем деликатно умолчал Ваня. Сомнение в том, что Мила действительно его любит, проснулись у Вани довольно давно. Но надо было знать его неподъемную натуру, чтобы понять – сразу он ничего предпринимать не станет. Понадеется, что само как-нибудь образуется.

И лишь когда сегодня Мила стала откровенно пренебрегать им, огрызаться и дерзить, Ваня решил действовать. Мила ему очень нравилась. Хотя бы уже тем, что ухаживать за ней было просто. Мила не требовала ни дорогих ресторанов, ни казино, ни шумных ночных клубов. Приходила к Ване и мирно спала, свернувшись на диване клубочком, что домоседа Ваню очень устраивало.

К тому же Ваня вообще не умел знакомиться с девушками. Если они сами к нему не подходили, а подходили они, надо сказать, крайне редко, то Ваня тоже не подходил. А вот Мила подошла. Подошла и взяла инициативу в их отношениях в свои руки, что Ване очень нравилось. Поэтому делить девушку с соперником он не собирался.

Разумеется, никаких серьезных мер от Вани нечего было и ждать. Но проследить за любимой – это он мог. И сегодня он проследил. И увидел, как Мила встречается с каким-то здоровенным типом с откровенно бандитской рожей и бритым затылком. Увидев этого типа, Ваня совсем скис. Милу могли увести у него из-под носа. А если бы даже и не увели окончательно, то мало радости в том, чтобы знать: ты у девушки не один.

– И что мне теперь делать?

– Первым делом ты должен узнать, кто этот тип. Может быть, это ее брат.

– Ну да! Ты бы видела, как они целовались. Никакой он ей не брат!

– А кто?

– Этот тип тоже охотится за бумагами моего деда.

– Да ты что! Откуда знаешь?

– Я подслушал часть их разговора.

Потрясающе! А ведь этот недотепа совсем даже и не такой простак, каким кажется. Когда надо, и смекалку проявил, и ловкость. Молодец!

– Ну?

– Они стояли возле машины этого типа. Кстати, у него спортивная «БМВ». Крутая тачка. И денег стоит немереных!

– Дальше что?

– Я зашел с другой стороны и стал слушать. Этот тип требовал, чтобы Мила пошевеливалась. И что его хозяину все равно, кто из родственников старика принесет ему эти бумаги. Кто принесет, того и денежки. И, кстати, знаешь, сколько он обещал отвалить лично Миле?

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч долларов!

Мариша ахнула. Вот это мемуары! Когда Слава завел речь о том, что может выгодно их продать, Мариша думала, что речь идет о пяти тысячах долларов, максимум десяти. А тут такая огромная сумма! И эти деньги обещали Миле!

– Тут одно из двух. Либо этот тип сознательно обманывает Милу, обещая той золотые горы, но не собираясь платить ни копейки. Либо бумаги стоят значительно дороже, и Милу опять же попросту обманут.

Ваня хмуро кивнул:

– Я тоже так подумал. Но знаешь, что Мила ответила этому парню?

– Что?

– Она сказала, что половину денег отдаст ему. Чтобы он мог купить себе другую машину. Еще круче.

– Ничего себе! Вот это любовь!

Ваня сердито запыхтел:

– Это безобразие, а не любовь! Мила не имеет к этим бумагам никакого отношения. А ее любовник еще меньше!

– И что ты хочешь?

– Хочу забрать бумаги первым.

– Но ты ведь не знаешь, где их искать.

– Как это не знаю? Очень даже знаю.

– И где?

– На могиле этой самой Майи!

У Мариши вырвался вздох разочарования. И что все к этой могиле прилипли? Словно медом им там намазано. Бедная женщина, муж ее всю жизнь обманывал с другими тетками, детей от них заводил, женой просто пользовался. И после смерти ей нету покоя. Наследники мужа собираются разорить ее могилу, чтобы добраться до бумаг, которые еще не факт, что там спрятаны.

Внезапно до слуха Мариши донесся голос Вани:

– Ты мне поможешь?

– Что?

– Поможешь сегодня ночью?

– Не понимаю.

– Чего ты не понимаешь? – рассердился Ваня. – Я же тебе все четко объяснил. Мила по наущению своего любовника хочет меня обокрасть! Выкопать бумаги моего деда! И продать их за пятьдесят тысяч долларов. Я не могу этого допустить!

– И что?

– Я должен опередить ее! Прошу, чтобы ты пошла со мной!

– Я-то тебе зачем?

Ваня долго мялся. А потом все же признался:

– Один я боюсь.

– Возьми с собой тетку Раю. Она с радостью покопается в могиле мачехи. Кажется, она ее не любила.

Ваня смутился еще больше. И снова начал что-то такое бормотать. Мариша сначала не понимала, о чем он судачит. А потом до нее дошло. Парень не хочет делиться с родственниками! Ее он считает человеком посторонним, никаких прав на наследство деда Левы не имеющим. Значит, ей можно заплатить какую-нибудь ерунду за помощь, или вовсе забыть, сделав вид, что Мариша действовала исключительно из одного душевного расположения к Ване. А вот с родственниками такой фокус не пройдет. Они потребуют честного дележа. А что после него останется самому Ване?

Идти с парнем на кладбище Мариша не собиралась. Но почему бы не поддразнить беднягу?

– Ладно, но учти, все, что мы найдем, пополам.

Как тут возмутился Ваня! Это надо было видеть. Всю его природную лень и пофигизм словно рукой сняло! Чуть ли не с пеной у рта он доказывал, что Марише вполне хватит и вознаграждения в сто долларов. Это же почти три тысячи рублей! Где еще она заработает столько за одну ночь?

– Ну, ты и крохобор! – не сдержавшись, воскликнула Мариша. – Если будешь таким крохобором, друзей точно не заведешь! И девушки тебя любить не будут!

– Хорошо, двести долларов!

– Я тебе сказала, пополам!

– Об этом не может быть и речи! Если ты не согласишься, я найду людей, которые согласятся.

– Ага! Только они тебе и половины не оставят! И вообще, кого ты можешь найти? Тех господ в строгих костюмах, с которыми имела дело твоя мама? Да ты их сам до смерти боишься. А больше у тебя знакомых в этом городе нет.

Мариша не могла знать этого точно. Но предполагала, что, ведя такой пассивный образ жизни, какой вел Ваня, он вряд ли обзавелся хотя бы парой друзей-приятелей. И оказалась права.

– Ну и плевать! Один пойду на кладбище!

– Дело твое!

– И если меня убьют, ты будешь виновата!

С этими словами Ваня гордо выпрямился и стал прощаться.