Пусть меня осудят - Ульяна Соболева

Я медленно повернулась к врачу. Как же трудно я все воспринимала, каждое слово нужно тысячу раз прокрутить в голове, чтобы понять смысл.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

– Вашу беременность, которая, как ни странно, протекает довольно хорошо, учитывая возраст и сложившуюся ситуацию.

Я нервно облизала пересохшие губы.

– Вы что-то перепутали доктор, у меня стоит спираль. Вы видели чужие анализы. Я не беременна, я вам это точно говорю.

Врач усмехнулся, потом протянул мне маленькие снимки, черные квадратики, скорей всего, результаты ультразвука.

– Когда вы поступили в больницу, после анализа крови, в котором был обнаружен очень высокий рост гормона ХГЧ, мы сделали вам вагинальное УЗИ. Вы на семнадцатой неделе беременности. На семнадцатой, это четыре полных месяца.

Я на секунду перестала дышать, а потом мое сердце забилось с утроенной силой.

– На каком месяце?

– На пятом. Примерно шестнадцать недель беременности или семнадцать, плод соответствует таким размерам.

Я непроизвольно прижала руки к животу. Сердце билось очень быстро. Во рту пересохло.

– Вы помните, когда у вас была последняя менструация?

– Нет, – я все еще не верила в то, что говорил врач. Какая менструация, если последние месяцы я существовала в каком-то наркотическом сне? Двигалась и говорила словно по инерции. Месячных у меня все это время не было. Точно, не было, сто процентов, но кого это волновало тогда. Я даже забыла про них, поглощенная своим горем. Господи…как же я запуталась, это не может быть правдой.

– А как же спираль? – тихо спросила я.

– Спирали нет, видимо она выпала. Сместилась. Бывает от слишком… хм, неосторожных движениях при половом контакте. По крайней мере, на УЗИ ее не видно. Я вам говорю – вы беременны, и у вас будет девочка. Очень общительная особа, показала нам все части тела, – врач улыбнулся, а я упала на подушки и закрыла лицо руками.

– Здоровенькая девочка, развивается нормально, соответствует всем нормам роста и веса.

Я зарыдала громко, неожиданно. Наверное, доктор испугался, потому что сразу замолчал. А потом я услышала его голос как сквозь вату:

– Ну, вы не нервничайте так, выносите, а потом решите, как поступать, есть центры помощи мамам-одиночкам, есть центры психологической помощи. Поймите, аборт на вашем сроке уже очень поздно делать. Я, конечно, учитывая ваше состояние, попробую выбить для вас особое разрешение, но…

Я резко подскочила на кровати.

– Какие витамины? – хрипло спросила я.

– Не понял…

– Каких витаминов мне не хватает, что вы там сказали? Железо? Что еще? Вот в этой стряпне есть витамины?

Врач улыбнулся и быстро закивал.

– Да, есть, я выпишу вам специальную диету для беременных в вашем возрасте, я даже лично буду вами заниматься, вы очень худенькая, кожа да кости. Поправиться немножко надо, в консультацию походить, взвешиваться каждый месяц. Вы молодец, Оксана Владимировна, вы приняли правильное решение.

Когда он ушел, я схватила снимки с УЗИ и долго их рассматривала, сквозь слезы. Да, оказывается, у меня появились силы плакать. Я насильно затолкала в себя манную кашу, съела яблоко, запила сладким чаем. Потом подошла к окну, распахнула настежь и вышвырнула пачку сигарет.

Я легла на постель, укуталась в одеяло и тихо прошептала:

– Спасибо… это самый лучший подарок из всех, что ты мне дарил… самый дорогой… самый бесценный.

Я уснула, крепко, сладко. Не провалилась в беспамятство, а именно уснула, обхватив живот руками. Точнее, мы уснули.

В обед у меня появился аппетит. Я жадно поглотила все, что мне принесли и даже осталась голодная. Потом позвонила маме и Ванечке, они так обрадовались, особенно мама. Она сказала, что приедет ко мне завтра и сына возьмет, ведь в пятницу его заберет Сережка. На радость Андрею Васильевичу я прогулялась по больничному двору, заставила себя сидеть на лавочке и дышать свежим воздухом. Ранняя весна, еще прохладно, но уже пахнет летом, и скоро на деревьях набухнут почки. Как я не замечала, что уже начало апреля. Для меня по-прежнему длилась зима. Вечером доктор сообщил мне, что возможно уже послезавтра я уеду домой. Нужно сдать еще несколько анализов перед выпиской, и я свободна, только строго настрого запретил мне нервничать.

Я не нервничала. Моя боль притупилась, вот так внезапно, словно кто-то повернул ручку регулятора и ослабил давление. Да, я все еще вздрагивала, когда думала о Руслане, на глаза наворачивались слезы. Но ведь я теперь не одна, и мое тело не принадлежит только мне. Значит, я должна заботиться о нас обеих. Господи, я всегда хотела маленькую девочку. Вот чтоб сын был и дочка. Брат и сестра. Но мы с Сергеем больше не планировали беременность, а потом вроде и поздно стало. И я смирилась, что у меня есть только Ваня.

В дверь палаты постучали, и она тихо приоткрылась. Я увидела Сергея, стоящего в белом халате с букетиком роз.

– Можно?

– Да, Сереж, привет. Заходи.

Бывший муж осторожно прикрыл за собой дверь и подошел ко мне, сел на стул. Он изменился за эти месяцы, похудел, стал стройнее, в волосах появилась седина. Последний раз я видела его в ЗАГСе, когда мы разводились. Он опоздал. Просто заскочил в зал, поставил подпись, а потом посмотрел на меня с такой болью и тоской, что, наверное, будь я в нормальном состоянии, я бы пожалела его. Но в тот момент мне было все равно. Я была в трауре. Во всем черном. Я и сейчас носила только черную одежду. Сергей не пытался тогда меня удержать, да и это было бесполезно. Я ни с кем не разговаривала, я не отвечала на телефонные звонки. Я просто отдала все бумаги адвокату, и мужа пригласили подписать договор о разводе. Он подписал.

Мы, конечно, потом общались по телефону, когда он приезжал за Ваней, но видеть я его не хотела. Никогда не выходила к нему из своей комнаты. И дело не в нем, мне было не за что на него злиться. Только я во всем виновата. Мне уже не было стыдно, гораздо хуже – это врать нам обоим. Пусть сейчас ему очень больно, но он привыкнет, он начнет жить сначала. Тем более мы не стали врагами.

– Как ты? Мне мама твоя сказала только сегодня. Я сразу из командировки вернулся.

Он избегал смотреть мне в глаза. Боже, как же он несчастен. Какое затравленное выражение лица. Поседел, осунулся. Надеюсь, свекровь хорошо его кормит. Привычка. Какая же это въедливая вещь, мне по-прежнему не дает покоя вопрос – обедал ли он сегодня? Но это чувство я, наверное, испытывала бы по отношению к родному брату или очень близкому другу.

– Я в порядке. Давление низкое, гемоглобин упал, вот и стало плохо. А так я вполне здорова. Послезавтра меня уже выпишут. Ванечку можешь забрать в субботу? А то я его три дня уже не видела.

Сергей кивнул, потом вдруг взял меня за руку и крепко ее сжал.