Черное кружево, алый закат - Татьяна Гармаш-Роффе

Он положил свою руку на его безвольную, холодную кисть.

– Это хорошее решение, – мягко произнес Алексей. – И будет справедливый жест в адрес вашего сына, даже если у вас никакого богатства нет, – и он похлопал собеседника по хладной руке.

– Как нет?! Я полтора года назад наследство получил! От двоюродного брата из Чехии! Я даже не подозревал о его существовании, представляете? Меня разыскала международная коллегия нотариусов… Такая неожиданность! Сумма крупная, не спрашивайте, но крупная, Костику хватит на безбедную жизнь! Только пусть он своей стерве не говорит, а то она с него алименты стащит!

Наконец-то! Вот она, та информация, ради которой детектив сюда пришел!

Алексей сидел у Пукалова уже почти два часа. Из-за трудности произношения тот проговаривал каждую фразу в три раза медленнее, чем здоровый человек, отчего времени на не столь уж долгий разговор ушло тоже в три раза больше. «Мадам Заслонка» может вернуться в любой момент. Игорь стоял на стреме, разумеется, и предупредит детектива, если что, звонком, но Алексей, собственно, уже узнал практически все, что хотел.

Он поднялся. Павел Леонидович вдруг уцепился здоровой, не парализованной рукой за его рукав.

– Только вы никому не говорите! Это секрет! Я не должен был вам рассказывать… Жена мне запретила, она говорит, что меня пенсии могут лишить! И бесплатных лекарств! Мы из-за этого деньги не тратим, чтобы никто не узнал!

Кто не тратит, а кто и тратит, вспомнил Кис бутик «Далия».

– А дочь-то ваша в курсе?

– Полина? Нет, что вы! Жена сказала, что она все растранжирит, если узнает! Она развелась с мужем, вернулась к нам жить, но мечтает отселиться, конечно, у нас тут тесно для троих… Но Соня считает, что дочь должна сама зарабатывать, а не сидеть на шее у родителей!

– Скажите, Павел, а вы дочь любите?

– Дочь? – отчего-то растерялся он. – Конечно, люблю!

– Так почему бы вам не дать ей деньги на отдельную квартиру? Девушка уже взрослая, сколько ей, к слову?

– Двадцать девять…

– Ей было бы куда лучше жить самостоятельно, устроить свои сердечные и семейные дела. Не может же она прийти с мужчиной к вам?

– С мужчиной?!

Алексею показалось, что мысль эта впервые коснулась девственного мозга Павла Пукалова. Или виной тому инсульт?

– Кем Полина работает? – спросил детектив.

– Бухгалтером в одной фирме…

– Зарплата не ахти, на покупку квартиры не наскрести, – суммировал Кис. – Так почему бы вам не помочь дочке? Деньги-то ваши, не Сонины. Вам и решать!

– Так Соня же сказала… Что баловать нельзя… Что не следует ей знать про наследство… Это большой секрет! А то меня лишат лекарств и пенсии! Вы только не рассказывайте о наследстве никому, ладно?

– Кроме Кости, никому ни слова!

– Косте тоже… пожалуйста… не надо говорить… Не выдавайте меня!

– Хорошо, – легко пообещал Кис: Костику теперь уж точно ничего не расскажешь. – А Полина знает о существовании у нее брата?

– Что вы, откуда? Соня никогда не позволяла мне о сыне говорить!..

Он снова заплакал. На фоне его брезгливой гримасы слезы казались фарсом.

Алексей высвободил свой рукав из его пальцев, пообещал хранить гробовое молчание и ушел.

Итак. Жена Павла Пукалова, Соня, предпочитает хранить в секрете свалившееся на него наследство из Чехии. Чтобы у него не отняли пенсию и бесплатные лекарства.

Какая-то маразматическая отговорка. Вместо того чтобы ей, красивой и моложавой женщине, воспользоваться наследством на всю катушку, она предпочла делать вид, что денег у них нет, и тайком совершать набеги на дорогие бутики?

Другой вопрос, тоже весьма интересный: дочь. По словам Павла Пукалова – узнай она о нечаянно свалившемся на отца богатстве, потребовала бы отдельное жилье… Допустим, потребовала бы. Но не отец воспротивился такому раскладу, нет! А мать!

То есть надо так понимать: «Мадам Заслонка» была не только женой-стервой, но и матерью-стервой? Алексей удивился, но не особо. Такие матери встречались в его практике, встречались…

В таком случае… Вся демагогия Сони насчет пенсии с лекарствами и необходимости скрывать внезапно свалившееся наследство, которую столь простодушно проглотил Павел Пукалов (как и всю жизнь до этого проглатывал, без сомнения)… вся эта демагогия Сони была направлена на самом деле не против мужа – что он мог потратить из наследства, несчастный инвалид, разбитый параличом? – а против собственной дочери!

Так-так-так… Уж если «Мадам Заслонка» не захотела делиться с собственной дочерью, то тем меньше она хотела делиться с сыном Павла от первого брака, Костиком! Павел Пукалов, похоже, на ладан дышит… И в предчувствии его скорой кончины – что бы она там ни плела мужу на предмет его скорого выздоровления – жена могла, очень даже могла избавиться от Костика! Завещание написано на нее одну, но она понимала, что мужа в любой момент может накрыть раскаяние и в его власти завещание изменить! Дочь, Полина, совершеннолетняя, ей никакой обязательной доли по закону не причитается… А Соня, если она еще не достигла пенсионного возраста, тоже не может рассчитывать на обязательную долю наследства… Так что, да, Павел мог бы отписать Косте ВСЁ!

Иными словами, Соня очень и очень неплохо вписывалась в профиль убийцы Костика. Тем более что Полина даже не знает о наследстве!

Впрочем, так считает Павел Пукалов. Со слов жены. Которая отлично сумела наплести ему небылиц об угрозе лишения лекарств и пособия. Хитра Соня, ой как хитра! И с ее дочерью все могло быть иначе, на самом деле! Кто может гарантировать, что мать не рассказала ей о наследстве, о сводном брате и что это преступление женщины не затеяли и исполнили вдвоем, движимые алчностью?!

Версии набрасывать легко. По части версий Кис был прямо-таки талантом – мысль его обычно тщательно обследовала все закоулки гипотетических возможностей и строила версии на каждом клочке мало-мальски подходящей почвы. Да только пока они были чистой теорией! Как от нее добраться до практики – вот в чем вопрос! В распоряжении частного сыщика не имелось таких средств, как у милиции, – чтобы сверить отпечатки или там волосок, оставшийся в машине. Хотя отпечатков «Мадам Заслонка» наверняка не оставила, только, похоже, отпечаток своей помады на лбу Кости, – да тот уже похоронен… А волосок-то как раз мог и выпасть, но, чтобы узнать об этом, нужно идти на поклон к милицейским коллегам. А Кис хотел сам распутать это дело, САМ!

Но как же тогда прижучить Соню? И Полину, если она сообщница матери?

О том, что версия пукаловского наследства из Чехии как мотива для убийства Кости могла оказаться ошибочной (а она могла!), он даже боялся подумать. Александра должна вернуться через день, и ему очень хотелось закончить это дело до ее приезда. Чтобы не наткнулась любимая жена на пустую квартиру, пока он, сыщик, несется по следу. Чтобы быть с ней рядом, любоваться ее загорелым телом, слушать ее рассказы об отдыхе, о статьях, написанных за это время, о… В общем, обо всем. И заодно об этом однокласснике, который там столь некстати подвернулся, будь он неладен!