Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

– Нет, нет, никакого «господина Джульяни», Инга, – запротестовал итальянец. – Зовите меня просто Ферро, Ферро и все!

И все трое, как давнишние друзья, рассмеялись.

В голове Андрея возникало множество вопросов к итальянцу. Но он сдерживал себя, чтобы не насторо жить его своим любопытством, не нарушить дружеское настроение, царящее за столом.

На помощь «гауптпггурмфюреру» пришла Ольга. Она спросила капитана:

– Так вы, Ферро, из Италии прямо сюда? Не нашлось лучшего места, чем Мариуполь?

– Нет, нет, Инга, – закурил сигарету Ферро. – По распоряжению начальника итальянского генерального штаба генерала Кавальеро мы вначале были направлены в Одессу, затем в Николаеве на «Южную» и «Северную» верфи в распоряжение адмирала фон Бодеккера. И только осенью прошлого года нас перевели сюда, в Мариуполь, – пояснил Джульяни, – с особым заданием, которое не состоялось… – досказал он.

– Интересно, – подбадривающе улыбнулся Паркета.

Ферро Джульяни глубоко затянулся, выпустил дым в сторону и заговорил вдруг не о том, что от него ожидали «эсэсовцы», а о своем итальянском дуче, о котором теперь совсем непочтительно отзывается, наверное, весь народ Италии, и пояснил:

– Наша 8-я армия под командованием генерала Гарибольди потерпела под Сталинградом такой же крах, как и ваша 6-я армия Паулюса, господа. Половина ее состава, а это более ста тысяч итальянцев, погибли, замерзли или попали в плен…

– И вы не боитесь говорить об этом нам, немецкой службе безопасности? – прервала его Ольга.

– Нет. Остатки нашей армии отзываются на родину, обо всем этом я узнал из сообщения моего брата. Он служит при штабе Гарибольди. Здесь нет ничего такого, чтобы меня обвинить… – Это национальная трагедия, господа.

– Значит, отзывают и вас на родину?

– К сожалению, нет. Нами командуют наши и ваши адмиралы во главе с главнокомандующим германскими военно-морскими силами гросс-адмиралом Де– ницем, который недавно сменил Редера.

– Настолько серьезное и необычное задание вашей специальной группы, Ферро? – удивилась Ольга.

– Представьте, господа, – затушил он сигарету. – Мы были в ожидании…

– Чего, Ферро? – спросил Андрей.

– Впрочем, вам можно и сказать… – медленно, как бы обдумывая, произнес итальянец. – Осенью прошлого года, до того как замерзнет Азовское море, мы должны были подготовить в Мариупольском порту прием немецких и итальянских подводных лодок, торпедных катеров и тральщиков. Всего двадцать судов. Эти суда, согласно плану верховного командования, надо было затем доставить по железной дороге из Мариуполя на Каспий, как только будет открыта линия… Но войска Германии и наши войска откатились от Сталинграда и Кавказа и продолжают катиться с Кубани, господа, – уже прилично захмелел итальянец.

– Следовательно, это задание теперь не может задерживать итальянцев здесь, вдали от родины, – предположила Ольга.

– Разумеется, – кивнул Джульяни. – Но немецкое командование, очевидно, не отказалось использовать нас здесь на подводных работах по расчистке порта.

– Непонятно, капитан Джульяни, – сказал Андрей.

А Ольга тут же добавила:

– Говорите об отступлении и вдруг… расчистка порта. Зачем?

Андрей наполнил рюмку итальянца, долил немного себе и Ольге, предложил:

– Прозит, Инга и Ферро.

– Прозит, – поднял рюмку итальянец.

Когда выпили, Ольга молвила:

– Конечно, нам, не специалистам, трудно все это понять…

– Да, господа, тем более, мне как переводчику, специализирующемуся в военно-морских делах, приходилось работать на очень серьезных совещаниях морского командования. И в Одессе, и в Николаеве, и в Керчи, и здесь… Приходилось бывать в Таганроге, Ейске, Темрюке… И даже, господа, кратковременно побывал в Новороссийске. И везде, поверьте, везде речь шла о наращивании работы портов и восстановлении их основных участков с целью превращения в базы военно-морского флота и войск, действующих на Кубани и на Кавказе. А в случае отхода предполагалось использовать эти порты для вывоза награбленного.

Ферро замолчал, а затем громко объявил:

– А теперь, обещанные спагетти!

На столе появилась кастрюля с дымящимися длинными макаронами. Приправы были поданы отдельно: тертый сыр, перекрученное через мясорубку мясо, сливочное масло, подлива со своеобразным ароматом томатов.

– Обычно, – стал пояснять Ферро, – спагетти готовят с одним из этих компонентов, но я попросил нашего кока приготовить все раздельно, чтобы вы смогли попробовать всего понемногу и оценить по достоинству.

За окнами дома было уже темно, когда вошел матрос и по-итальянски доложил капитану, а тот – «гауптштурмфюреру», что прибыл шарфюрер Рунге и очень желает видеть его.

Паркета извинился и вышел из комнаты к Павлу.

Ферро Джульяни опять закурил и неожиданно спросил Ольгу:

– Инга, вы немка?

Иванцова удивленно ответила:

– Что за странный вопрос, господин капитан?

– Извините, я хотел спросить, вы из Берлина?

– Вы не ошиблись, Ферро, из Берлина..

– А гауптштурмфюрер? – тут же спросил хозяин и на лице его промелькнула едва заметная усмешка.

– Вы ищете земляков среди нас? У вас в Германии есть родственники? Кстати, господин капитан, вы стопроцентный итальянец или… – постаралась уйти от ответа Ольга, выиграть время на обдумывание его.

– Чистый итальянец! И вся моя родословная – итальянская. Но я очень много изучал ваш язык, диалекты, прежде чем стать переводчиком.

– Это прекрасно, Ферро Джульяни, – всплеснула руками Иванцова и засмеялась. – Вы итальянский фашист?

– Нет, я не принадлежу к партии дуче. Брат мой – да, я – нет, – Джульяни взглянул на часы. – Однако, мне пора к моей мадонне.

– Очевидно, она очень красивая, Ферро, – улыбнулась Ольга и поднялась. – Поскольку господин капитан так возвышенно отзывается о ней…

– О, она прекрасна!

Произнеся эти слова, Ферро Джульяни торопливо достал кожаный бумажник и извлек оттуда фотографию девушки.

– Клавдия, – нежно произнес он и протянул фото Ольге.

Иванцова посмотрела на снимок и лицо ее тут же стало серьезным, в голове пронеслась мысль: «Где я ее видела? Какие знакомые глаза!..»

С фотографии на нее смотрела девушка примерно ее возраста, с миловидным лицом и затаенной грустью в глазах. «Где я ее видела?» – опять спросила себя Иванцова и, чтобы оправдать свое такое долгое разглядывание фотографии, восхищенно сказала:

– Красивая! Вы правы, господин капитан, мадонна…

В это время вошел Паркета и извинился, что задержался по служебным делам.