Охотники на русалок - Галина Куликова

Группа Артема Тарана постаралась – передача получиласьзамечательной: драматичной, эмоциональной, захватывающей. Беседа с красавицейАллой Сарьяновой, фрагменты прощального монолога Ирины Медынцевой, интервью сее мамой и бабушкой, следователем, который вел дело, рассказ начальника УВДСолнечноводска Петра Карпачева о том, как были арестованы Роман Овчинников иего подельник, сотрудник службы безопасности строительного холдинга «Малахит».Запись Фиша показать не удалось. Она стала основной уликой, и ее в интересахследствия запретили использовать даже частично.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил Баратынский,поворачиваясь к Марине. – Теперь они действительно почтили память друга,коллеги и бывшего руководителя. Почтили достойно и, если можно в такомконтексте употребить это слово, – профессионально. Артем гордился бы такойпередачей. Все-таки он был прекрасный журналист. И хороший товарищ.

– Наверное, – вздохнула Марина. – Тебе виднее. Яего видела-то всего несколько раз. Но если бы он не пытался заработать деньгишантажом, то был бы жив.

– Если бы он не пытался заработать деньги любым способом, тоэто был бы не Таран. И вообще история, как известно, сослагательного наклоненияне признает. Если бы да кабы...

– Скажи, а как тебе удалось договориться с Карпачевым? Онсразу принял твое предложение?

– Ты что, смеешься? Он не соглашался ни в какую. Пришлосьдавить через верхи. Я позвонил своему главному, тот – своему родственнику вцентральном аппарате МВД, он в свою очередь Карпачеву с просьбой внимательноотнестись ко мне и всячески содействовать. Переговоры были тяжелые, однако онпринял мои условия. С другой стороны, он же внакладе не остался – сразу, наблюдечке, раскрытие двойного убийства. Впрочем, это семечки по сравнению с тем,как я уговаривал Аллу выйти из тени и дать интервью. Она была парализованастрахом, и никакие разумные доводы не помогали.

– А что помогло?

– Я ее потихоньку споил. Одну рюмочку налил, вторую, третью.Через час она была уже готовенькой. Ну, я и воспользовался ситуацией.

– Что ты имеешь в виду? – сверкнула глазами Марина.

– Чисто профессиональный аспект. Тихонько включил своювидеокамеру и записал все, что она несла спьяну. Когда она пришла в себя, яобъяснил ей, что у нас только два возможных варианта. Либо она дает нормальное,полноценное интервью телевизионщикам, либо я пускаю в эфир ее пьяный лепет. Онатут же согласилась.

– Какой же ты негодяй! – закричала Марина. – Ты исо мной какую-нибудь гадость можешь выкинуть?

– С тобой – никогда, – заверил ее Вадим. – И кольуж ты заговорила про себя... Давай я все-таки поговорю с Карпачевым насчеттвоей ситуации. Мы теперь с ним большие приятели. Знаешь, что он мне рассказал?Тот мужик из службы безопасности, который участвовал в убийстве Артема и Ирины,оказывается, двоюродный брат Овчинникова. Роман его устроил на работу, хотя утого была судимость за разбой.

– Отличная парочка – пиарщик и разбойник. Ты мне скажилучше: почему они не скрыли следы преступления, не утопили тела? И почемуАртема оставили в воде, а Ирину вытащили на берег? Или у них было помутнениерассудка?

– Мужики были в здравом уме и твердой памяти. Думаешь,следователь не задал этот вопрос? Знаешь, что ответил Овчинников? Когда онпонял, что Артема и Ирину придется убрать, ему пришла в голову довольнозловещая идея – смерть этих людей должна работать на русалочий проект, то есть– на имидж нового курорта. И они обставили все так, как будто русалка из-занеразделенной любви утопила любимого, а потом от горя выбросилась на берег.

– Предварительно утопившись?

– Даже у гениев пиара случаются ошибки. Но тематическую литературуон изучил прекрасно. Нет, ну каков? Специально чешую с собой притащили.Представляешь, накануне купили живой рыбы, принесли домой, в пакетик собирали.В общем, креатив на грани безумия.

– Слушай, а этот Овчинников вообще-то нормальный?

– Думаю, да. Но у людей от больших денег, отбезнаказанности, от ощущения, что тебе покровительствуют сильные мира сего,начисто сносит башню. Это как раз такой случай. Но знаешь, справедливости радискажу – как профессионал Овчинников сработал гениально. Ведь какой шум поднялив прессе – сотни публикаций и сюжетов. Он ведь добился своего – к озеру и,разумеется, к курорту последние месяцы было бешеное внимание. Туристы, простолюбопытные, покупатели недвижимости прямо косяком поперли. Даже маньякиприбыли! Лучший пиар – это скандал.

– Ты так говоришь потому, что сам купился на этих русалок.

– Купился, – рассмеялся Вадим. – Ты права. Но еслиОвчинников когда-нибудь выйдет на свободу, проблем с трудоустройством у него небудет.

– Надеюсь, он выйдет не скоро. Слушай, а твой новый другКарпачев ничего не рассказал тебе о судьбе Ложкина? Вдруг это тоже дело рукОвчинникова? Ведь наш эколог-экстремист мешал господину Потапову.

– Нет, не рассказал. Но Ложкина до сих пор найти так и несмогли. Его соратники в панике и безутешном горе. Грядет большой международныйскандал. Мой главный редактор уже намекал, что, коли я все еще здесь, неплохобы заняться этим делом. Кстати, за благополучное завершение расследования нам стобой положена очень неплохая премия.

– Тебе положена, а я-то при чем?

– Не надо прибедняться. Без тебя я мог бы и не справиться сэтими головоломками. К тому же, и это важнее всего, ты была моей музой.

– Муза журналистских расследований? Это что-то новенькое.

– Ты для меня вообще что-то новенькое, – пробормотал Вадим.

– Почему ты не желаешь занять делом Ложкина? – вернуларазговор в деловое русло Марина.

– Я не буду заниматься никаким другим делом, пока мы невыясним, что произошло с твоим дядей. Или пока милиция от тебя не отстанет. ВМоскву полетим вместе.

– Но что тут можно сделать? – вздохнула Марина. –Только сидеть и ждать.

– Это не в наших правилах, – бодро заявилБаратынский. – Слава Богу, одно расследование благополучно закончили.Сейчас иди, отдыхай, а завтра мы начнем другое дело. Назовем его в духе Гарднера:«Дело о пропавшем дядюшке».

– Совсем не смешно, – едва обозначила улыбкуМарина. – Я боюсь, что его убили. Но ты прав в одном – здорово, что мыраспутали эту русалочью историю. Хотя и жаль красивой сказки. Так хочетсяверить в чудеса.