Нить Ариадны - Наталья Андреева

– У него, по сути, ничего нет. Даже квартиру мама купила на мое имя с условием, что Сергей Викторович Петухов не будет ее собственником. Я его, конечно, прописала, но…

– Что произойдет в случае расторжения брака?

– Ничего.

– Что у него останется?

– Практически ничего. Хотя… Дай подумать. Машина на него оформлена.

– А все остальное?

– На меня.

– Деньги?

– У его нет счетов. Хотя есть. Зарплатный. В какой-то банк ему перечисляют зарплату, но я об этом ничего не знаю. Я ее никогда не видела.

– О твоем отце я вообще молчу, – Паша глубоко затянулся. – Дела у Мининых плохи. Я выяснил, что он взял кредит.

– Кредит? – заволновалась я. – Кто? Муж?

– Отец.

– Папа взял кредит?

– Да. Который согласно полученной мной информации Виталий Алексеевич Минин так и не погасил, и банк продал его коллектору. Там очень нервная обстановка, у Мининых, почему они и переезжают. На съемную квартиру постоянно шли угрожающие звонки.

– Кто тебе это сказал?

– Соседи. У Мининых маленький ребенок, не забывай. Что составляет жизнь мамочек? Кормление, магазины, прогулки в парке. Я спросил о госпоже Мининой, и на меня сразу накинулись: «Вы из банка? Как вам не стыдно!» Давление, я понял, было сильным. К Мининым несколько раз приходили какие-то люди. Как мне доложили, «неприятного вида».

– Почему же папа мне ничего не сказал? – растерялась я.

– А что бы ты сделала? – с интересом спросил Паша.

– Ничего. Не знаю. В общем-то, это их проблемы. Людям надо помогать, но…

– Понятно. Получается, подруга, что ты всем мешаешь, – он снова затянулся.

– Значит, муж.

Я крепко задумалась. Паша беспрерывно курит. Раньше я часто видела его без сигареты во рту, а теперь…

– А если я скажу, что Сергей давно уже нигде не работает? – вкрадчиво спросил вдруг Паша.

– То есть? – вздрогнула я.

– Его уволили аккурат под Новый год. Сокращение штата.

– Но куда же он тогда ездит каждый будний день? – растерялась я.

– Может, к любовнице? – оскалился Паша.

– Нет. Не могу в это поверить.

– Ну, как знаешь.

– Не могу поверить, – повторила я.

– Ты просила узнать, я узнал. Решение за тобой.

– А какое может быть решение? – с опаской спросила я.

– Не знаю, – рассердился Паша.

– Хорошо, я с ним поговорю.

– Будь осторожной.

– Дай мне оружие.

– Что?!

– Дай мне пистолет.

– Ага! – он расхохотался. – Знаешь анекдот? Чапаев два раза на швабру не наступает. Я уже получил в лоб и набил па-а-арядочную шишку.

Он так и сказал с растяжкой: «па-а-арядочную».

– Я его только попугаю, – пообещала я.

– Ага! Так я тебе и поверил! Слушай, сколько ты собираешься положить народу, прежде чем найдешь себя? – хмыкнул Паша. И жестко добавил: – Оружия не получишь.

– Хорошо. А есть основания, как это у вас говорится? Для возбуждения уголовного дела?

– Хочешь упечь «любимого» мужа в тюрьму? Но для этого нужно определить состав преступления.

– Он за мной следил!

– Это не криминал. Вдруг он подозревал тебя в измене? Он так и скажет. Рогатому мужу не возбраняется следить за неверной женой.

– Меня пытались убить!

– Доказательства? – деловито спросил Паша.

– Машина чуть не сбила на переходе!

– Свидетели?

– Камень швырнули в лобовое!

– Хулиганы.

– Но что же мне делать?!

– Не знаю. Думай.

– Ты останешься ночевать? – с надеждой спросила я.

– С ума сошла? Я женат! Меня дома борщ ждет и два дневника с двойками!

– Почему ж у тебя такие глупые дети? – горько улыбнулась я.

– Я тоже плохо учился.

– А жена?

– Жена еще хуже.

– Как же тебя угораздило на ней жениться? Она красивая?

– Нет, – сердито сказал Паша.

– Тогда почему?

– Любовь, знаешь ли, зла.

– Так ты ее любил?

– Чего пристала? Она меня из армии дождалась.

– Выходит, ты из благодарности…

– Мой друг застрелился на боевом дежурстве. Его девушка не дождалась.

– А вот я хорошо училась…

– И почему все-таки у вас нет детей?

Я молчала. Долго объяснять. Я всегда боялась, что любовь мамы переключится на внуков и она сделает с ними то же самое, что и со мной. А я… я с горя отравлюсь или повешусь. Нет уж. Я одна должна нести этот крест.

– Хорошо, не будем об этом, – вздохнул Паша. – Давай о делах насущных.

– Да, – кивнула я. – Ты сказал: доказательств нет. Значит, вся проблема в том, чтобы добыть эти самые доказательства. Иначе говоря, я должна поймать его за руку?

– Не обязательно доводить до крайности, – поморщился Паша. – Мне достаточно записи.

– Не поняла?

– Расколи его на признание.

– Теперь дошло, – кивнула я. – Если мой муж правдиво расскажет о том, как пытался меня убить, и я запишу его признание на диктофон…

– Это и будет являться основанием для возбуждения уголовного дела. Пару лет за решеткой охладят его пыл. А при удачном раскладе и больше может схлопотать. Если действительно являлся организатором покушения на твою жизнь. В общем, тащи из него все. И про Варламова, и про твою мать…

Я вздрогнула:

– Зачем?

– Тебе что, его жалко?

– Нет, но…

– Подумай о том, что он с тобой сделал.

– Я подумала, – моя улыбка была жалкой.

– И?..

– Я согласна.

– Хорошо, – кивнул Паша.

– Но я боюсь.

– Я буду рядом.

– Рядом – это где?

– Ну, скажем, в машине у твоего дома. Или в подъезде.

– Лучше стой под дверью.

– А ты, если что – кричи. Добудь эту запись, поняла?

– Да. Но…

– Что?

– Могу я сегодня остаться здесь? Я уже оплатила номер.

– Хорошо. А я пока подготовлю гарнитуру. Надо все сделать качественно. А главное, незаметно. Во сколько встречаемся?