Неподкупные - Владимир Колычев

– Что из-за меня?

– Братву на какую-то шлюху променял!

– Кто шлюха? – оторопело уставилась на него Нина.

– Ты шлюха!.. Думаешь, я не знаю? Из-за тебя все наперекосяк!

Наконец до нее дошло, что Шурин чертовски пьян, потому и выпрыгивают из него бесы. Она ушла в гостевую, заперлась там. Но именно это и не понравилось Шурину. Нина должна была знать правду о себе!

– Открой, сука!

Нина не открывала, тогда он пустил в ход ногу. От мощного удара дверь открылась, но вместе с тем острый кусок разбившегося стекла впился в голень. Вид крови еще больше взбесил Шурина.

Нина в ужасе забилась в угол, но он и не думал ее жалеть. Влепил ей пощечину, швырнул на кровать, раздвинул ноги.

– Не надо, я сама!

Она не хотела, чтобы ее насиловали, поэтому предлагала секс по взаимному согласию.

– Сама!.. Шлюха ты, потому и сама!..

Она не сопротивлялась. Он еще раз обозвал ее шлюхой и ушел в спальню. Там и рухнул на кровать… Надоела ему эта дрянь, пора с ней заканчивать. А то ведь еще расскажет ментам, как на самом деле погиб Дима Ковальков. Может, ее саму из окна выкинуть?.. Но, чтобы осуществить свой замысел, Шурину нужно было как минимум подняться. А тело уже отказалось ему повиноваться.

Проснулся он утром. В одежде. Голова тяжелая, трещит по швам. На часах – половина двенадцатого. Полдень уже, считай.

– Нина!

Она должна была его разбудить, но не сделала этого. Но ругать ее он не собирался. И убивать тоже. Сама мысль о том, чтобы избавиться от нее как от свидетеля, казалась ему кощунственной. Ведь он любил эту женщину…

Надо было просить у нее прощения за вчерашнее скотство. И он готов был встать перед ней на колени, чтобы заслужить милость.

Но Нины не было дома. Она ушла, причем с вещами. Тогда он позвонил домой ее родителям. Трубку взяла она.

– Прости, родная! Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!..

Она молчала, а он говорил, говорил. Он умолял ее о прощении, просил, чтобы она вернулась. И в конце концов услышал заветное «да».

Надо было ехать за ней, но дом ее родителей находится рядом – всего три остановки на троллейбусе. К тому же она могла заказать такси. С деньгами у нее без проблем… Тем более объяснение с ней утомило Шурина. И голова болела жутко. Он понял, что в таком состоянии просто не сможет забрать ее.

Федор принял две таблетки цитрамона и завалился спать в надежде, что Нина придет и его разбудит.

* * *

Дождь, стекла залиты водой, а в машине работает только один «дворник», со стороны водителя. Но ничего, Нину можно будет разглядеть и через мокрое стекло. Красивая она девушка, какое-то внутреннее сияние исходит от нее, и оно улавливается на подсознательном уровне. Одним словом, Богдан мог просто почувствовать ее появление.

Только появится ли она, вот в чем вопрос?

С Шурином она живет, и домой к ней идти глупо. Просто дверь не откроет и сожителю своему позвонит, а тот, в свою очередь, – Измайлову. Тогда Илью и Богдана точно завалят работой под самую завязку. И кое-кто с очередным званием пролететь может.

Самый лучший вариант – перехватить Нину, когда та будет выходить из дома. Должна же она в магазин пойти или в парикмахерскую. Но пока ничего. Третий час они стоят во дворе, а ее все нет…

– Смотри, такси, – сонно зевнул Ревякин.

И тут же внутренне подобрался, взял старт.

Из желтой «Волги» выходила Нина. Одна, без охраны. Ее ждали с одной стороны, а она появилась с другой.

Ей позволили зайти в подъезд, только тогда Ревякин вышел из машины. И Богдан устремился за ним.

Нину остановили возле лифта. С такой красавицей грех обращаться грубо, но, увы, они не джентльмены, а менты. К тому же в рыцари к ней никто не набивается.

– Нина Родионовна, здравствуйте!

Створки лифта открылись, но Ревякин уже перекрыл путь.

– Снова вы? – неприязненно поморщилась девушка.

Но в ее глазах Богдан заметил испуг.

– И опять, и снова. Работа у нас такая – людям покоя не давать.

– Это точно. Вы поговорить со мной хотите?

– Да, но не здесь. У вас есть выбор, Нина: или вы сейчас спокойно садитесь к нам в машину и едете с нами, или нам придется вести вас через двор в наручниках. Честно говоря, второй вариант меня совершено не устраивает.

– Вы что, хотите меня арестовать? – испуганно возмутилась она.

– Нет, пока только задержать. Причем все основания у нас для это есть. Ну, так что, будем надевать браслетики?

Ревякин достал и взвесил на пальце наручники.

– Мне нужно домой…

– За вещами? Не надо за вещами. Поверьте, сажать мы вас не станем. Просто возьмем подписку о невыезде…

– Но…

– Нина Родионовна, вы же умная девушка, зачем вам нагнетать обстановку?

Ревякин взял ее под ручку и вывел из подъезда, посадил в машину, на переднее сиденье. Богдан сел сзади, заблокировав ей дверцу. И палец на защелку положил, чтобы она ее не подняла. Мало ли, вдруг ей стукнет в голову на ходу выпрыгнуть из машины.

– Все так неожиданно! – потрясенно пробормотала Нина, когда машина выехала со двора.

– Для вас – да, для нас – нет. Мы знали, что вы, Нина, вводите нас в заблуждение. Вы же знаете, что это Шуринов убил Ковалькова.

– Нет!

– Статья сто восемьдесят – заведомо ложный донос. В вашем случае, Нина Родионовна, это лишение свободы от двух до семи лет. Преступление, увы, тяжкое…

– Какое преступление?

– Которое вы укрываете. Статья сто восемьдесят девять – укрывательство преступлений. От одного года до пяти лет лишения свободы. Я, кажется, говорил вам, что вас ждет в тюрьме?

– Не надо меня пугать! – истерично потребовала она.

– Если бы я хотел вас попугать, я бы не стал везти в отдел. А я вас туда везу. Сначала я покажу вам человека, который видел, как Шуринов покидал вашу квартиру. Это произошло как раз после того, как Дмитрий Ковальков упал из окна.

– Не было у меня Шуринова! – схватилась за голову Нина.

– Был! И вы это прекрасно знаете… Кстати, с кем вы сейчас живете? Хотите, я сам это скажу?..

– Не надо.

– Я думал, Шуринов вас запугал. А оказывается, он всего лишь предложил вам сожительство. А что? Денег у него много, квартира своя, машина… Я вас не осуждаю, Нина. Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Но боюсь, что следующим местом вашего жительства будет тюремная камера.

– Вы же обещали, – всхлипнула она.

– Что я обещал?