Прощу, когда умрешь - Владимир Колычев

– Отпускай давай! – Фокин дернулся, давая понять, что у него связаны руки и ноги.

– Отпущу. Только сначала один вопрос. Ты говорил, что ботаники на меня напали. Сказал, что студенты.

– Ну да.

– А в каком институте они учились?

– Не помню. В каком-то юридическом... А что?

– Да так, есть один момент...

Тимофей отпустил Фокса, успокоил Марьяну, а сам отправился в прокуратуру. Но вовсе не для того, чтобы прокрутить там незаконно добытую запись...

* * *

Есть у прокурорских следователей серьезная проблема: не всегда невинно осужденные граждане пропадают без вести; иногда они возвращаются, чтобы спросить за свою испорченную жизнь. Но Косулин встревожился зря, увидев Тимофея.

– Здравствуйте, Георгий Борисович.

– Феоктистов? Ты как здесь оказался? – И по сторонам он озирается зря. Не нужно искать ему спасения, никто не собирается его наказывать.

– Да вот, из колонии сбежал...

– Не надо было, не надо... Одумайся, Феоктистов, одумайся...

– А что такое? Я сейчас на вас нападу, а вы меня ударите и селезенку отобьете. И посадят вас... Ладно, шучу, Георгий Борисович. Не убегал я. Условно-досрочно освобожден... А правду найти хочется. Хотелось бы поговорить с Дробовым и Сергеевым. Честное слово, даже слова грубого им не скажу. Вы же понимаете, мне проблемы сейчас не нужны...

– А от меня чего ты хочешь?

– Адреса мне их нужны...

– Я не помню.

– Я знаю, у вас блокнот секретный есть, – Тимофей взглядом показал на потертый кожаный портфель, который Косулин прижимал к животу. Видимо, его пугал возможный удар ножом, потому и закрылся.

– Ну, может, и есть что-то... Только я не имею права!

Похоже, Косулин и сам испугался своих слов. Но Тимофей тут же дал ему повод гордиться собой. Он извинился и повернулся к нему спиной. Выходило, что Косулин одержал над ним победу.

Нарываться на конфликт ему сейчас никак нельзя, уж лучше уйти. А где живет Дробов, он узнает в больнице, где тот лежал. А через него уже выйдет на Сергеева.

– Феоктистов, ты куда?

Тимофей обернулся и увидел перед собой совсем другого человека. Голова у Косулина высоко вскинута, в глазах задор победителя, торжествующая улыбка чуть ли не до ушей.

– Ну, вы не хотите со мной разговаривать, на рожон я не полезу...

– И не надо на рожон лезть. Надо просто хорошо попросить... Ладно, помогу тебе...

Следователь достал из портфеля большой, разбухший от долгого пользования блокнот, пролистал его.

– Так, Сергеев... Город Москва, Нахимовский проспект...

Тимофей узнал и адреса виновников своих несчастий, и место их учебы. Оказывается, они учились в одном институте с Настей...

Это была потрясающая новость, но врасплох Тимофея она не застала. Говорил Фокс, что студенты эти ребята, в юридическом институте учатся. И Настя юристом собиралась стать, и ее голубой друг Миша... Уж не Миша ли заказал Тимофея? Может, не голубой он, а просто таковым прикидывается?..

* * *

Хорошо быть миллионером. Еще совсем недавно Тимофей голову себе ломал, как жить дальше, а сейчас он запросто может взять газету, найти объявление о продаже квартиры в центре Москвы. Окрыляло само ощущение, что он в состоянии купить ее. Пойти, договориться с продавцом, заплатить деньги, и все. А «Мерседесы» роскошные по улицам гоняют. Нет проблем, пошел в салон, принес деньги, и пожалуйста, машина твоя!

Нет, на квартиру он пока не замахивался. А машину взял поскромней, чтобы не выделяться из толпы, на «Хюндае» остановился. Может, и не самой престижной марки машина, зато новенькая, и лаком на солнце отливает. Только что из салона ее забрал, с номерами, все как положено. Вчера выбрал, оплатил, а сегодня машина уже в полном его распоряжении. Естественно, в Москву к Дробову он отправился на ней...

Захватывающее это ощущение, когда ты можешь позволить себе многое. И квартиру, и машину. А еще с работой голову ломать не надо. Бизнес можно свой открыть. Начать с малого, со временем достичь больших высот... Да он уже и сейчас чувствует себя большим человеком. Потому и уверен Тимофей в себе как никогда раньше. Ведь если возникнут легкие недоразумения с законом, он всегда может дать на лапу, чтобы замять дело.

Девушкам нравятся уверенные в себе парни на новых иномарках, потому и заглядываются они на Тимофея. Они чувствуют в нем самца-добытчика, потому и загораются у них глазки. Жаль, что не все могут по достоинству оценить его новое положение. Встретилась ему одна девушка, которой все равно, как он одет и какая у него машина... Впрочем, машина стоит в стороне, она про нее не знает. Зато ей хорошо известно, кто такой Тимофей. Да и он перекрыл ей дорогу только потому, что видел ее в зале суда. Это родственница потерпевшего Дробова. Возможно, сестра. Или даже невеста. А может, и жена... Хотя последние варианты маловероятны, если, конечно, Витя действительно голубой друг Миши Шахова.

Обычная девушка. Волосы жидковатые, лицо широковатое, носик чересчур вздернут, зато большие светло-карие глаза.

– Я сейчас милицию вызову! – предупредила она. И мобильный телефон из сумочки достала вовсе не для того, чтобы продемонстрировать его наличие.

– А что я такого сделал? – удивленно и с приветливой улыбкой на губах спросил Тимофей.

– Домой не пускаешь!

В квартире Дробовых никого не было, но возле подъезда ему встретилась эта кареглазка. Они узнали друг друга. Какая это примета, хорошая или не очень? Хотелось бы надеяться на лучшее, хотя поведение девушки навевало другие мысли.

– Проходи, пожалуйста!

Тимофей повернулся боком и рукой показал на подъезд. Путь свободен, можно идти. Но кареглазка уже не торопилась уходить.

Да и он, честно говоря, не собирался ее отпускать. Просто жест доброй воли обозначил. Сергеева он дома не застал, и с его домашними не смог поговорить. А тут хоть какой-то шанс узнать, где находится вся эта гоп-стоп компания.

– Ты к Вите приходил?

– Угадала.

– Нет его.

– Я это уже понял. Мне бы с ним поговорить...

– Уехал он.

– На море?

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросила девушка.

– Я все знаю. За исключением одного. Как тебя зовут?

– Алина. А ты Тимофей.

– Заключенный Феоктистов, номер двести сорок пять... Шучу. Я уже не заключенный. Выпустили раньше срока. Ты, наверное, не рада? Ты, наверное, хотела, чтобы меня лет на десять закрыли? Или даже на пожизненное, да?

– Может быть.

– Если так, то ты не права. Мне нужен твой брат... Или муж?