Смерть навынос - Ирина Градова

— Именно! — кивнул патолог. — Между прочим, тот же тетродотоксин был впервые применен при лечении тяжелых форм проказы, сопровождающихся острой болью.

— Ну да, людям-то уже все равно было — умирать в бесконечных мучениях или все-таки испытать на себе токсин и, возможно, получить хоть какой-то шанс! — пробормотал Мономах.

— Впоследствии вещество пытались использовать в качестве обезболивающего при неоперабельных формах раковых заболеваний… — добавил Гурнов.

— Но исследования показали неоднозначный результат, поэтому от использования средства отказались, — вставил Мономах. — Слишком опасно! Иностранцы, особенно американцы, смело работают с такими веществами, но в отечественной медицине, слава богу, тетродотоксин не применяется по причине высокого риска для жизни и здоровья. К примеру, новокаин и дикаин обладают аналогичными свойствами, но куда более безопасны! А вот в других странах разработаны различные сочетания тетродотоксина с местными анестетиками, а также инъекционные формы хлористоводородной соли вещества. Существует корейский препарат, тетродокаин, который тоже выпускается в ампулах для инъекций и позиционируется как лекарство от кучи всевозможных заболеваний, включая ОРЗ и, между прочим, рак!

— И что, помогает? — восхитилась Алла.

— Ну, препарат не лицензированный, — Гурнов взъерошил густую шевелюру костистой пятерней, здорово напоминающей отпечаток лапы-крыла ископаемого на камне, какие находят палеонтологи, — так что, сами понимаете, точных сведений не существует.

— Лично я считаю, что этот препарат категорически нельзя употреблять! — твердо сказал Мономах. — Если, конечно, кто-то желает пощекотать себе нервы…

— О, таких хватало во все времена! — усмехнулся патологоанатом. — Как тебе рыбка фугу, к примеру? А ведь она как раз и содержит этот самый тетродотоксин, но японцы от этого деликатеса тащатся!

— Про фугу я слышала! — обрадовалась Алла. — Вроде бы, чтобы готовить фугу, повар обязан пройти особое обучение и получить лицензию?

— Верно, — кивнул Гурнов. — Я пробовал фугу, когда был в Киото на семинаре, — ничего особенного!

— Ты правда был таким идиотом? — выкатил глаза Мономах.

— Это был дорогой ресторан! — попытался оправдаться патолог. — Мы вместе с японцами ели фугусаши… то есть сашими из фугу. Я, вообще-то, не любитель сырой рыбы, но японцы так старались нам угодить, заплатили за эту ядовитую гадину большие бабки, между прочим!

— А вот мне всегда было интересно, — задумчиво проговорила Алла, — как повара умудряются не потравить клиентов, раз рыба сырая? Ну я понимаю, при тепловой обработке яд можно удалить, но каким образом…

— Насколько я понимаю, — перебил Гурнов, — у фугу ядовиты только внутренности, поэтому повар быстро отделяет плавники и голову, а потом вскрывает брюхо и вытаскивает их, тщательно промывая филе.

— Я не понимаю, какой в этом кайф?

— А-а, тут дело такое: на поверхности филе должно остаться ровно такое количество яда, чтобы у клиента возникла легкая наркотическая эйфория — все дело в особых ощущениях, понимаете? Только вот я, честно говоря, ожидал большего. Помнишь, Мономах, когда мы с тобой укурились на первом курсе в анатоми…

Мономах сильно закашлялся, многозначительно глядя на приятеля.

— А, ну… вам, наверное, не интересно, — пробормотал патолог, бросив на Мономаха виноватый взгляд. Алле было интересно все, что связано с Мономахом. Особенно факты, доказывающие, что и у него есть слабости и изъяны, но не могла же она сказать об этом вслух!

— Давайте вернемся к нейротоксинам? — предложила Алла, делая вид, что ничего не заметила.

— Ну да, ну да, — обрадовался Гурнов. — Между прочим, в Японии существует сильное лобби, ратующее за выращивание безопасной фугу, без содержания нейротоксина, однако повара, специализирующиеся на деликатесе, пока что не сдаются, ведь они могут лишиться источника дохода!

— Да, это понятно, но зачем внедрять препараты, которые могут оказаться опасными, когда есть другие, с примерно таким же спектром действия? — задала вопрос Алла.

— А зачем вообще фармацевты и биохимики изобретают все новые лекарства? — пожал плечами Мономах. — Ну понятно — против новых заболеваний, ранее не известных, или против считавшихся неизлечимыми. Однако каждый год на рынок выбрасывают тонны препаратов от гриппа, ОРЗ, насморка (вообще сомнительные изобретения, надо сказать), печени, желудка и так далее. Их объявляют медикаментами нового поколения, и цена автоматически взлетает до небес! А между тем это вовсе не означает, что они помогают лучше, нежели старые, проверенные препараты. Вот, к примеру, возьмем клофелин — каких только ярлыков не понавешали на этот, между прочим, хороший и, что немаловажно, дешевый препарат. Ему не существует адекватных аналогов, и он великолепно снижает давление, практически не оказывая побочных эффектов. Нормальные врачи, принимающие во внимание толщину кошельков своих пациентов, до сих пор назначают им доступный клофелин. Однако ежегодно на рынке появляются препараты гораздо худшего качества, стоящие в сто раз дороже и с побочкой, порой превышающей терапевтический эффект!

— Ну, знаете, клофелин — вещество опасное, — попробовала было возразить Алла. — Вы не могли не слышать, что…

— Что проститутки добавляют его в напитки своих клиентов, а потом их грабят? — перебил Мономах. — Так это разве клофелин виноват? Или все-таки те, кто занимается таким видом грабежа и мошенничества?

— Но люди умирали…

— Любой химический препарат является ядом, дело только в дозе! Вы в курсе, что из-за приема парацетамола может возникнуть печеночная недостаточность, что рано или поздно приводит к необходимости трансплантации или даже летальному исходу? Вы когда-нибудь думали, что банальный жаропонижающий препарат может вас убить? Взрослому человеку нельзя употреблять больше четырех граммов парацетамола в день, а курс приема не должен превышать пяти дней. Человеку со здоровой печенью при однократном применении препарат не принесет вреда, но уверены ли вы в том, что ваша печень абсолютно здорова? В медицине описаны случаи, когда парацетамол полностью разрушал клетки печени, а люди принимают его совершенно бесконтрольно. Продолжительный прием средства более одной таблетки в день провоцирует развитие нефропатии, при этом проявления интоксикации могут быть слабовыраженными или вовсе отсутствовать. Однако уже в течение нескольких дней начинает развиваться печеночная недостаточность… И это — только один препарат, Алла Гурьевна!

Алла, убитая железобетонными аргументами, умолкла, но неожиданно к ней на помощь кинулся Гурнов.

— Ты, конечно, в чем-то прав, — сказал он, — но что-то я не слыхал, чтобы кого-то травили парацетамолом!

— А как насчет психотропных препаратов? — не сдавался Мономах.

— Ладно-ладно, брейк! — воздел руки к потолку патолог. — Давайте вернемся к нашим баранам… то бишь нейротоксинам! Некоторые из них обладают интересными свойствами. Гаитянские колдуны бокоры, как полагает местное население, владеют искусством приготовления «порошка зомби» на основе тетродотоксина, который лишает человека сознания и превращает в безропотного раба. Зачастую порошок применяется для обезвреживания врагов с их последующим подчинением колдуну. Избрав жертву, бокор изготавливает снадобье, в состав которого входят токсичные ткани рыб и кости мертвецов, а затем подсыпает незаметно в пищу неугодному. Спустя несколько часов человек «умирает», и его хоронят с соблюдением всех религиозных обрядов. А через несколько дней колдун откапывает усопшего и производит ритуал «оживления»! В результате бывший покойник теряет контроль над собственным телом и сознанием, становясь безропотным исполнителем приказов «хозяина».