Благороднейший жулик, или Мальчишкам без башенки вход запрещен! - Ксения Зацепина

Со знакомыми Игоря я держалась на расстоянии, дистанционно-отстраненно. Так, как ведут себя телохранители или ассистенты. Вроде бы я была в комнате, но напрямую ко мне обращаться не стоило. Но как обходиться с друзьями Рафы, я пока что не представляла. Стоит ли снова превращаться в Снежную королеву или можно вести себя по-братски, шутить и хлопать по спине?

По спине Мишу мне захотелось хлопнуть сразу же, как только я его рассмотрела. Там была такая спина, от которой бегут мурашки и хочется увезти эту спину и все, что к ней прикручено, к себе домой. Нет, наверно, обниматься и прикасаться пока не стоило. Мало ли, я ведь хочу показаться девушкой приличной. И на этот раз мне бы очень хотелось понравиться товарищам-коллегам своего парня.

– Надеюсь, вы не против, что я к вам забежал? – Миша стеснительно уселся на кресло, сперва предложив его мне. Я отказалась, поставила принесенные вещи в пакете на тумбочку и уютно устроилась на постели около Рафы.

– Мишка, не городи ерунды, – отреагировал больной и прижал меня к себе. Я чувствовала на шее его горячее дыхание и понадеялась, что Миша недолго у нас задержится. Все-таки я тоже человек и не могу долго сдерживать свои эмоциональные и телесные порывы. – Миха забежал, чтобы рассказать нам, что произошло с Зоей. Помнишь, вчера вечером я спрашивал, интересно ли тебе об этом услышать?

Я наморщила нос. А, да. Было. Мы уже почти засыпали, когда Рафе пришло сообщение от друга. Друг хочет на днях зайти и поведать нам сагу об этой брюнетистой гадине. Только вот я не предполагала, что «на днях» случится так быстро.

– Это вы вызвали полицию? – Я перевела любопытный взгляд на Михаила.

– Я, – кивнул он, – Рафа толком ничего не объяснил, но я уловил главное. Милая едет на дачу к Князевой, где есть оружие. И Варе угрожает опасность. Он четко дал понять, что ты ему дорога и лучше он ошибется в своих догадках, чем рискнет твоим благополучием. Я тут же связался с друзьями из отдела и попросил срочно вызвать ребят из спецназа.

Мои губы сами собой растянулись в счастливой улыбке, и я оглянулась на моего рыцаря. Он, как будто был ни при чем, глядел в окно на яркое солнце.

– Ага, понятно, – протянула я, не сумев совладать со своей радостью. Я все еще по-идиотски улыбалась, словно была умственно отсталой. – Они ее быстро поймали?

– Одна машина остановилась у дома, другая последовала за «Жуком». Парни увидели, как она отъезжает от дачи. Погоня была недолгая, минуты четыре. А когда ребята преградили ей дорогу своим авто, Милая бросила «Жука» и пыталась скрыться в лесу.

Я представила эту картину: Зоя, визжа и размахивая руками, бежит в лес на каблуках. Ее ловит здоровенный детина в маске, перекидывает через широкое плечо и кидает в багажник.

Сказка. Жаль, я это пропустила!

– А как все началось? – подал голос Рафа.

А все началось с мыслей Зои по поводу того, как добры и щедры некоторые клиентки «Наимы» бывали к танцорам клуба. Счастье, как говорится, не в деньгах, но когда они есть, как-то легче переносится, что счастье не в них. Двести, триста долларов, шестьсот, иногда тысячу… Вот что уносили с собой парни пару раз в месяц всего лишь за то, что вертели своими накачанными задницами перед наштукатуренными мордами этих богатых стерв.

Зоя видела, как один из мальчиков «Наимы» появлялся с новым цифровым фотоаппаратом, другой покупал самый навороченный смартфон, третий брал неделю отпуска и ехал куда-нибудь в Финляндию или Швецию. И эти доходы не облагались налогами и были жирным бонусом к постоянной зарплате стриптизеров.

Не то чтобы Зоя завидовала этим улыбчивым и милым на сцене и совершенно хмурым и неинтересным за кулисами парням. Девушке просто было обидно, что они ни за что получили неплохие чаевые, когда она, менеджер клуба и администратор по совместительству, должна была пахать гораздо больше, чем эти недоделанные Барышниковы^[4].

Все, чего хотела Милая, – это накопить достаточную сумму, уехать куда-нибудь под Москву, построить уютный домик и наслаждаться жизнью. Девушке никогда не нравилась столица, еще с того времени, как тетя Лиля притащила 13-летнюю девочку в этот жуткий и грязный город. Родители Зои погибли, когда ребенку было всего четыре года, и тетка со стороны матери взяла все обязательства по воспитанию на себя. Приехать в Москву ее заставила нужда в средствах, но не только. Тетя Лиля, как и миллионы других ищущих богатства, думала, что Москва примет новеньких с радушием и даст заработать на новую квартиру, машину и, возможно, ежегодные поездки в Крым или в лучшие советские санатории.

Однако подлая Москва не собиралась осыпать Лилю и Зою деньгами. Тете-мечтательнице пришлось долго и упорно работать, чтобы оплачивать ту жизнь, за которой они сами приехали. Племянница же глупостями не страдала и не увлекалась идеями, которые имелись в головах ее сверстниц. Зое не нужна была большая любовь или модные туфли, ей не хотелось краситься тушью и побыстрее начать носить бюстгальтер. Девочке просто хотелось устроить свою жизнь так, чтобы не видеть толпу в метро, не вздрагивать всякий раз, когда ночью под окнами воет машинная сигнализация, и не искать, где купить продукты подешевле.

Зоя откровенно не понимала, зачем тетка притащила ее в Москву. И не раз задавала ей этот вопрос, в ответ на который из года в год слышала одно и то же: «Твои родители всегда мечтали, чтобы у тебя было хорошее, перспективное будущее. А разве можно найти такое будущее у нас в Махаоновке? Там всего-то пять тысяч населения, даже университета нормального нет. А тут!.. МГУ, МГИМО… столько всего! Поступай не хочу!» К сожалению, тогда тетя Лиля еще не знала, что поступить в эти университеты без взяток в пять нулей или связей нереально.

Слава богу, Зоя рано поняла, что возвращаться им некуда. Вот он, новый дом. Столица – постоянно чужая, холодная и пасмурная. Но делать нечего. Придется выживать тут, ходить в местную школу, заводить дружбу с местными подростками и знакомиться с территорией.

Когда девочке исполнилось пятнадцать, тете Лиле резко стало плохо. Когда боль терпеть было уже невыносимо, она отправилась в поликлинику, где ее направили в какой-то большой и дорогой центр. Через неделю стало известно, что у любимой тети рак легких.

Почему легких? Этого Зоя долго не могла понять. Ведь тетя Лиля не курила и всякими токсинами не дышала. «Так, значит, на роду написано», – ответила ей тетка и, купив таблетки, продолжила работать на обувной фабрике секретарем.

Сначала Лиле стало лучше, затем хуже, потом опять лучше. Делать операцию врачи ей не советовали. Но и прекращать пить таблетки ей было нельзя.

Самое страшное событие в жизни юной Зои случилось прямо на Новый год. Второго января тетя Лиля умерла, и Милая долго не могла прийти в себя. На целом свете у нее не осталось ни одного родного человека. Конечно, потеря родителей тоже заставляла Зою печалиться и горевать, однако маму и папу она помнила плохо. А вот тетя Лиля вырастила племянницу, хотя могла с чистой совестью отдать девочку в детдом. К тому же мамина сестра пожертвовала своим будущим ради будущего Зои, продав двухкомнатный домик с баней и сараем.