Выйти замуж любой ценой - Татьяна Полякова

– Наверное, – кивнул он и задумался. – Прежде чем звонить в полицию, задам-ка я нашим друзьям несколько вопросов.

А похитители тем временем уже начали подавать признаки жизни: один заворочался, другой покряхтывал.

– Надо их связать, – забеспокоилась я и устремилась к Мише с путами в руках, еще несколько минут назад стягивавшими мои руки и ноги. Протасов намеревался мне помочь, но его отвлек телефонный звонок.

– Номер скрыт, – сказал он мне с некоторым недоумением и ответил на вызов, сделав мне знак молчать. Я тут же припала к телефону с другой стороны и услышала мужской голос, нарочито хриплый и низкий, таким голосом обычно говорят медведи на детских утренниках.

– Платон Сергеевич, добрый день.

– Кто вы? – спросил Протасов.

– Мое имя вам знать ни к чему. Скажите-ка лучше, во сколько вы оцените жизнь вашей девушки?

– Какой девушки? – брякнул Протасов, вызвав мой гневный взгляд. Звонивший весело засмеялся.

– Ах, ну да. У мужчины вроде вас не одна девушка, и даже не две… – тут я показала Протасову кулак, а он закатил глаза, прижав свободную руку к сердцу: мол, никаких девушек. – Выходит, у Ирины Петровны не так много шансов…

– Что с ней? – резко спросил Платон Сергеевич. – Она у вас?

– Она у нас, и я готов расстаться с ней, скажем, за сто тысяч евро. Невелика сумма, верно? Но деньги нужно доставить уже сегодня.

– Я хочу поговорить с Ирой.

– Поговорите. В следующий раз, когда будете получать инструкции. Сто тысяч должны быть у вас… через три часа. Всего доброго.

Дядя отключился, а мы с Протасовым уставились друг на друга. Однако наше внимание привлек один из пленников, тот, что схлопотал табуретом. Завозился активнее и даже поднял голову, связать я успела лишь его руки, и то не особенно надежно. Протасов ухватил его за ворот футболки, помог приподняться и привалиться к стене, сам сел на табурет, достав из-за ремня джинсов оружие и сунув его под нос парню. Тот дернулся, как от нашатыря, и часто-часто заморгал.

– Рассказывай, – предложил Протасов.

– Чего рассказывать? – заголосил парень. – Я вообще не при делах. Мишка попросил помочь, обещал десять тысяч. Мне деньги сейчас до зарезу нужны.

– Мне тоже. А что Мишка хотел от тебя?

– Хотел? А… девку сюда привезти. Ему мент велел. Просто привезти, а уж потом он скажет, что с ней делать.

– А что за мент? Фамилию знаешь?

– Нет. Откуда? Это Мишкин знакомый, а я вообще не при делах, недавно как освободился… Мишка мента боится. Сволочь, говорит. Держит его сами знаете за что. Если верить Мишке, мент отмороженный, запросто пристрелить может. Больше ничего не знаю. Девчонку мы не трогали. Отпустил бы ты меня, а?

– Возможно, и отпущу, – кивнул Протасов, перебрался ближе к Мише и попытался привести его в чувство, раза два ударив по щекам, потом тряхнул как следует, и тот чудесным образом ожил. Пистолет, маячивший перед носом, ему очень не понравился. Кстати, Протасов врагов успел обыскать, у второго похитителя оружия не оказалось, на дело они пошли с одним пистолетом на двоих, и того теперь лишились. – Я задаю вопрос и считаю до трех, – голосом героя боевика заговорил Платон Сергеевич. – Не ответишь быстро и четко, ломаю палец. Это для начала. Нервы у меня ни к черту, начну стрелять, потом не жалуйся. Итак, фамилия мента?

– Не знаю.

– Тогда откуда знаешь, что он мент?

– Арестовывал он меня. Но фамилии я не помню. – Протасов схватил Мишину ладонь, прижал к полу и шваркнул по ней пистолетом. – Ей-богу, не помню, – дурным голосом завопил Миша. – Давно это было, пять лет назад. – Последовал еще один удар. Миша подпрыгнул, а потом обреченно головой покачал. – Слух про него есть, что с ним лучше не заедаться. Мне дружок сказал, мент совсем отмороженный. Два дня назад он меня возле дома ждал. Говорит, дело есть. Вчера позвонил, встретились в «Макдоналдсе», он мне фотку передал, вот ее, – кивнул Миша в мою сторону. – Адреса, где она может быть, а еще пистолет. Велел девку спрятать в надежном месте.

– Так как фамилия мента? – ласково спросил Платон Сергеевич.

– Не знаю, – упрямился Миша. – Ни фамилии, ни имени. Деньги обещал хорошие… Я подумал, один не справлюсь, вот Вовку и позвал. Одному как-то стремно…

Платон убрал оружие, к моей большой радости, и наконец-то связал пленников. У него это получилось куда лучше, чем у меня. Злодеи сидели спиной друг к другу, вытянув ноги и с беспокойством наблюдая за нами, гадая о своей участи. Я тоже гадала. С моей точки зрения, давно пора вызвать полицию, а не устраивать допрос с пристрастием. Я намеревалась сказать Протасову, что он выпендрежник, но сказала:

– Я тобой восхищаюсь. – В ответ он меня поцеловал, заметно приосанившись. Примеряет роль героя. Ладно, пусть немного подурачится.

Примерно в это время и объявился главный злодей. Слава богу, не сам объявился, а позвонил на мобильный Мише. Тот вопросительно взглянул на Протасова, Платон Сергеевич взял со стола мобильный, вновь вооружился и для большего драматизма приставил пистолет к Мишиному виску.

– Без глупостей.

Ах, как круто это прозвучало! Разговор вышел не долгим. Миша буркнул «да» и услышал в ответ:

– Я сейчас приеду.

После этого у нас вспыхнула дискуссия, где лучше ждать злодея: внутри или снаружи. Я, конечно, считала: надо вызвать полицию, спрятаться по соседству и наблюдать за происходящим. Платон настаивал, что с полицией следует подождать, мне лучше расположиться в его машине, а он останется здесь. То есть желание выпендриться росло и крепло. Расхожий кадр боевика: злодей входит, а герой, сидя за столом и играя пистолетом, произносит что-то типа: «Проходи, не стесняйся». Я не очень-то доверяла фильмам, особенно если сценарии пишут мужики, вы же знаете, как у них со здравым смыслом. В общем, отойдя ближе к двери, мы шипели друг на друга, чтобы Миша со своим приятелем нас не слышали, и конца этому не предвиделось.

– Хорошо, – сказала я. – С полицией повременим, но ждем снаружи. Или я остаюсь с тобой.

Это подействовало. Мы спешно покинули дом и огляделись в поисках подходящего укрытия. В досягаемой близости находился покосившийся сарай, его и решили использовать. По битому кирпичу мы преодолели расстояние в сотню метров, рискуя сломать ноги, и я ворчливо поинтересовалась:

– Почему ты так настроен против полиции?

– Я не настроен, – возразил Протасов. – Не забывай, этот тип тоже мент. Так что неясно, как все для нас обернется.

Я замолчала, размышляя над словами Платона. Светка называет полицейских людьми с ограниченными возможностями, в том смысле, что соображают они не очень. У Светки двоюродный брат полицейский, ей можно верить… Прав Платоша, резких движений лучше не делать…

В этот момент мы услышали, как подъехала машина, а потом и увидели джип «Лексус». Так что когда из него вышел Суриков, лишь вздохнули, переглянувшись. Быстро окинув взглядом переулок, тот направился к железной двери и скрылся в доме, а я шепнула: