Персональный ангел - Татьяна Устинова

В феодальном замке, где они все сидели перед телевизором,затопили камины. Можно расслабиться и отдыхать. С тем чтобы завтра с утраначать нервничать в полную силу.

– Ну что? – спросил Кольцов и взял Катерину за руку. – Чембы ни закончилась моя избирательная кампания, господа… – он сверху взглянул наКатерину и добавил: – …и дамы, я рад, что встретился с вами, что меня окружаюттакие неожиданно хорошие люди, что у меня, оказывается, есть команда.

Совершенно ошеломленные, все молчали, а Тимофей Кольцовпродолжал говорить:

– Я счастлив, что у меня теперь… Катерина, – он сжал ееруку. – И что мне есть кому доверять. Вдруг я забуду сказать вам об этомзавтра. Выборы, знаете, и все такое…

И тут у него в кармане зазвонил телефон. Извинившись,Тимофей вытащил трубку.

– Алло!

– Тимофей Ильич, мы нашли, – заявил Дудников ему прямо вухо.

– Ну! – приказал Тимофей.

Катерина на него оглянулась. И застыла.

Приходченко посмотрел внимательно и дернул за рукуАбдрашидзе. Слава Панин шагнул ближе, Миша Терентьев торопливо надел очки.

– Все сошлось, Тимофей Ильич. Всю историю затеял ВасяГоловин, сын нынешнего губернатора. Ему папашино смещение не светит. Ему надопапу у власти оставить. Покушение – тоже Васина идея.

– Пугали? – спросил Тимофей.

– А кто их знает. Похоже, решили, как повезет. Убьют –хорошо. Нет – так хоть испугают… Вася в области царь и бог. Ему менты никакиене страшны, даже если б искать стали… А “жучки”, информация – это…

– Кто?! – рявкнул Тимофей.

– Скворцов. Из “Юниона”. Его Вася давно знает. И платилхорошо.

– Ладно, все, – прервал Тимофей. – Не желаю слушать. Никакихрепрессий. Пусть убирается к своему Васе.

Он выключил телефон, сел и потер лицо. К нему подошлаКатерина.

В этот вечер они все напились.

* * *

Официальное сообщение.

“По уточненным данным, на выборах губернатораКалининградской области победил известный предприниматель Тимофей Кольцов.Отрыв от основного соперника, бывшего губернатора области Алексея Головина,составил двадцать три и семь десятых процента. Остальные кандидаты набрали всумме чуть меньше восьми процентов голосов. Наблюдатели отмечают неожиданновысокую явку избирателей на участки. К двадцати часам вчерашнего дняпроголосовало уже пятьдесят восемь процентов от общего числа избирателей.Наблюдательный совет не зафиксировал никаких нарушений…”

* * *

Под утро ему приснился кошмар. Как будто его переехалгрузовик и продолжает кататься по нему взад-вперед.

Засмеявшись от счастья, Тимофей открыл глаза.

Странное дело, кошмар никуда не исчез.

Он сидел у Тимофея на животе и катал по его груди игрушечныйгрузовик. И рычал.

– Ты откуда взялся? – грозно спросил Тимофей у кошмара.

– Оттуда, – он махнул грузовиком в сторону приоткрытой дверив спальню. При этом он задел Тимофея по уху. Тот охнул и скосил глаза наКатерину. Она вроде спала. Они ее пока не разбудили.

– А Маша где? – шепотом спросил Тимофей, поймав в ладонималенькие босые ножки. – У тебя ноги ледяные!

– Маша там, – он снова махнул, но на этот раз Тимофейгрузовик перехватил.

– Мишка, зачем ты вылез из кровати и шляешься по домубосиком? – не открывая глаз, спросила Катерина.

– Затем, что сегодня Новый год, мамочка, – сообщил Мишка ислез с Тимофея. – А мы с Машкой дверь к елке никак открыть не можем. Пап,открой, а? А то Машка там одна открывает…

– О боже, боже, – пробормотал Тимофей, откидывая одеяло. –Вы бы хоть оделись.

– Разве они могут одеться? – спросила Катерина. – Они дверьоткрывают.

– Пропало наше новогоднее утро, – сообщил Тимофей, натягиваяджинсы. – Пошли, Мишка! Пусть мама еще пять минут полежит.

Он мигом решил все их проблемы. Тапки были найдены, тяжелаядверь открыта, огоньки на высоченной, под потолок, елке зажглись, и еготрехлетняя дочь и пятилетний сын с визгом бросились к ней.

Тимофей, позевывая, сел на диван. Это было самое лучшее вмире занятие – смотреть на Мишу и Машу.

Пришла Катерина, принесла ему рубашку и устроилась у негопод боком. За громадным, от пола до потолка, окном сыпал снег. Под обрывомшумело море.

Вечером приедут родственники из Москвы.

И еще Приходченко с Дианой и Кирюхой. Абдрашидзе с Ниной идетьми. В доме будет не протолкнуться.

Но нельзя нарушать семейные традиции. Даже если их историянасчитывает всего шесть лет…

– Пап, это мы с бабушкой для тебя сделали…

– Папа, посмотри, это заяц, а это ты…

– Мам, а это, видишь, Дед Мороз!

Дети проворно, как котята, влезли на диван и устроились уТимофея под другим боком.

– Пап, ну посмотри же!

На белом листе бумаги было нарисовано нечто и написаноМишкой, очень коряво: “Любимаму папочки с новам годам!”, а ниже шли Машкиныкаракули, которые вообще нельзя было разобрать.

– Дай я посмотрю, – попросила Катерина. – Какие вы молодцы сбабушкой!

А Тимофей, откинув голову на спинку дивана, старался загнатьобратно глупые ненужные слезы.

С чего это, черт возьми?

Уже давно пора привыкнуть, что у него Мишка и Машка, и ондля них “любимай папочка”.

Самые лучшие на свете Мишка и Машка. И Катерина.

– Тимыч, – сказала она нежно, и ее губы скользнули по егоуху. – Не плачь!