Сестра моя - смерть - Наталья Александрова

Надежда с пакетом в руках позвонила в дверь дворничихи Нины.Было известно, что вчера Нинка выгнала очередного мужа за пьянку и блуд,поэтому в квартире была блаженная тишина, очевидно, три Нининых дочери-погодкатоже находились вне дома. Нина долго не открывала, но Надежда была настойчива идождалась.

— Чего надо? — Спросонья Нинка была не оченьвежлива, хотя вообще отличалась характером легким и приветливым.

Все три девочки тоже росли у нее спокойными, работящими и,несмотря на меняющих мужей, довольно приличными. И хотя недостаточно, конечно, иобразования, и воспитания, по внешне были достаточно привлекательны.

— Здравствуй, Нина, девчонки у тебя где?

— Ох, не знаю, я прилегла немного.

Надежда пожалела, что разбудила — ведь Нина встает в шестьутра, чтобы улицу мести и с мусоропроводом возиться.

— Ты уж извини, но вот, принесла я.

Надежда развернула пакет, и платье от «Версаче» раскинулосьна диване бледно-зеленым пятном.

— Вот, понимаешь, приятельница купила и секонд-хэнде, атут оказался подвох. — Надежда показала дырку на месте вырезанного лоскутка. —То есть за это и дешево.

— А куда же она смотрела? — подозрительно спросилаНинка.

— Да ей цвет очень понравился.

— Цвет хороший, — Нина сосредоточенно мяламатерию, — не маркий.

— Вот я и думаю, — обрадовалась Надеждa, —может, твои девчонки как-нибудь его приспособят, чтобы не было видно дырки-то?

— Запросто! — согласилась Нина. — Они меняловкие.

Надежда еще немного посидела у дворничихи, выслушала всюпечальную историю о том, каким подлецом оказался очередной хахаль. Она, Нина,приветила его и все делала — кормила, обстирывала, а он только пил и гулял, такчто терпение у Нинки лопнуло, и проперла она его к чертовой бабушке. Так онпо-хорошему уходить не хотел, все права качал, хорошо, что участковый ПавелСавельевич, услышав про скандал, не поленился и прибежал вразумить подлеца.

Явились две Нинкиных дочки, семнадцати и шестнадцати лет,схватились за платье, начали его крутить по-всякому.

— Что только не приляпают! — скептически хмыкнуластаршая, Танька, увидев бирку. — «Версаче», ну надо же!

Она была полновата, и платье было ей в обтяжку, но Танькуэто ничуть не смущало.

— Если вот так обрезать и вот тут прихватить, —задумчиво бормотала она.

Надежда собралась уходить. Танька даже не ответила на ее «досвидания», она с увлечением орудовала ножницами.

«Бедный Версаче перевернется в гробу, подумалаНадежда. — Ну и пусть!»