Без штанов - но в шляпе - Дарья Калинина

– Вы этого не сделаете!

– Сделаю. И догадываетесь, каков будет ответный ход Григория? Он потопит всех, о ком мы его спросим, лишь бы самому остаться сухим. Он сдаст вас с потрохами, поверьте!

– Гришка – грязная крыса, – облизав свои тонкие губы, произнес Беляков. – Что правда, то правда. Знаете, как он первый раз заставил меня пойти на дело, переодевшись барышней?

– Как?

– Это Гришка сделал эти фотографии. Уговорил меня позировать одному мужику, любителю мальчиков. Я согласился, потому что думал, что мужик фотографии оставит у себя. А потом узнал, что они есть и у Гришки. А Гришка пообещал, что свое лицо на фотках замажет, а то, что останется, покажет ребятам во дворе и моему отцу. То есть все будут знать, кто я такой есть на самом деле. Но сам Гришка планировал остаться безнаказанным. Его бы мой батя по-любому не тронул.

– Ваш отец был против геев?

– Он бы не пережил, узнай обо мне правду. И скажу вам больше, он бы не допустил, чтобы это пережил я. Он бы просто меня убил!

– И чтобы не погибнуть самому, вы принялись устранять других людей? Кто вам находил клиентов? Григорий?

Но Беляков не сразу ответил. Он о чем-то размышлял, прикидывал и подсчитывал. Он уже пришел в себя, осознал степень катастрофы и теперь, как опытный игрок, просчитывал все ходы наперед. Вел учет фигурам, которыми можно пожертвовать, чтобы спасти самую главную фигуру – самого себя!

– Что вы хотите от меня? – наконец спросил он.

И следователь, который тоже понимал, что всех своих прегрешений Беляков никогда не выдаст, быстро произнес:

– Дайте показания против Григория.

– Это означает, что я дам показания и против себя самого.

– Вам решать. Но эти фотографии…

И следователь побарабанил пальцами по стопке фотографий. Он знал, что у него сильная позиция. А вот Белякову надо подумать о том, чтобы при отступлении не потерять головы. Если эти фотографии увидит криминальный мир, в котором вращался Беляков, то обратного пути для киллера уже не будет. Беляков уже понял, что загнан в угол. Эти фотографии совершенно его подкосили. И почти жалобно он спросил:

– Если я дам показания против Григория, какие у меня гарантии, что вы не опубликуете эти фотки?

– Никаких, кроме моего честного слова.

Беляков снова покусал губы. А потом сдался:

– Ваша взяла, гражданин начальник. Спрашивайте!

Следователь с трудом удержал внутри себя рвущееся наружу ликование. Теперь он знал, что Беляков у него в руках. И начал задавать вопросы, не торопясь, рассудительно взвешивая каждое слово.

– Задания на устранения неугодных вам давал Григорий Селиванов по кличке Распутин?

– Сначала он, а потом и другие люди начали ко мне обращаться. Работал я всегда аккуратно, поэтому ко мне многие приходили. Имен своих клиентов не назову, даже и не просите. Но Селиванов был моим самым лучшим и старым клиентом.

– От него вам и поступил заказ на Михаила?

– Да. Гришка сказал, что Мишка будет мешать ему в одном важном деле. Что он тоже наследник и может претендовать на половину всего состояния. А делиться с кем-то Гришка не любит.

– Чей наследник?

– Кого-то из своих братьев, я думаю. Другой родней Гришка не обзавелся. Хоть и собой хорош, а бабы его только ради денег терпят. Гришка это понимает, поэтому ни с одной и не связался всерьез.

– Но как вы решились убить Михаила? Он ведь был вашим приятелем.

– Да, я знал его с детства. Мы дружили.

– Видите, даже другом. И как же получилось, что вы его убили?

– Да все из-за них! – с досадой воскликнул Беляков, ткнув тонким пальцем в сторону фотографий. – Из-за них проклятых. Они всему виной! Всю жизнь мне изуродовали, всю жизнь я жил в страхе, что когда-нибудь правда выплывет наружу! Я не верил, что Гришка сможет использовать эти фотки против меня в серьезной игре. Все-таки для больших людей одной скабрезной фотки недостаточно. Нужна еще и пленка, чтобы замарать мою репутацию. Но пленку Гришка никогда и никому бы не показал. Ведь он сам был там замаран. Нет, с его стороны опасность могла быть только для пацанов во дворе или моего папаши.

Но первые давно остались в прошлом, второй помер. И Беляков почувствовал себя безнаказанным. Однако, избавившись от страха разоблачения, он все равно продолжал убивать людей. Во-первых, потому, что за это ему очень хорошо платили, а во-вторых, потому, что он втянулся в это дело, привык. Убийства стали его работой.

Отправляясь на дело, Беляков всегда переодевался в женское платье. Его даже так и прозвали – госпожа Киллерша. Причем выбирал он женские наряды как можно более приметные. Затем он избавлялся от них в каком-нибудь укромном уголке. И уходил по оживленным улицам, не опасаясь погони. Кому придет в голову, что разряженная мамзель, которую видели рядом с жертвой, и скромно одетый мужичок – это один и тот же персонаж? Да никому! И таким образом Беляков уходил от ответственности за свои злодеяния многие годы.

Однако, выждав время, судьба все же нанесла ему удар. Когда несколько дней назад Беляков заглянул на огонек к своему давнему приятелю – Михаилу, то нашел того в страшном смятении.

– В руках у Миши была записка. Он что-то бормотал о том, что Гришка совсем свихнулся, что Федор в беде. Что пора пустить в ход фотографии, которые погубят Гришку. Что фотографии мерзкие.

Но Беляков уже не слушал слов Михаила. Краем глаза он прочитал записку. И ее содержание, плюс упоминание о фотографиях, которые могут погубить Гришку, поразили его в самое сердце. Белякова словно озарило. Он понял, что может быть спрятано в тайнике тетушки Далилы. Он стал слушать объяснения Михаила и быстро понял, насколько близка его догадка к истине.

Как Беляков разобрал шифр, которым была написана записка? Не надо забывать, что маленький Петя Беляш, как его прозвали во дворе, был дружком не только Григория, но и обоих его братьев. Мальчишки научили смышленого Петю своему шифру. А тот его запомнил, да так хорошо, что память сохранила все значки и закорючки на долгие годы.

– Когда я понял, что Михаил намерен ради спасения брата погубить Григория, а заодно и меня с ним, у меня просто в голове помутилось. К этому времени у меня в клиентах были такие люди, которые меня самого могли в асфальт закатать, узнав, что я не рассказал им правды о себе.

Григория ожидала примерно та же участь. Он также общался с людьми, которые геям или даже тем, кого можно к ним причислить, и рядом с собой встать не разрешат. Но Петр Беляков больше беспокоился за самого себя.

– У меня просто не было выхода. Да, я застрелил Михаила. У меня был на него заказ. И кроме того, я лично был заинтересован в том, чтобы эти фотографии больше никто и никогда не увидел. А Михаил настроен был решительно. Чтобы спасти брата, он бы пустил фотографии в ход. Он мне так прямо и заявил. Прости, Петр, у меня есть фотографии, где ты и Гриша вместе. Гришка их не уничтожил, берег на всякий случай. И теперь эти фотографии у меня. А ты мне хоть и друг, но брат мне все равно дороже.