Книга покойника - Янина Забелина

– Отвратительное варварство!

– А теперь представьте себе мои чувства. Я хотел увидеть именно эту картину, чуть не месяц ждал посылку и вот обнаруживаю, что она исчезла! Впрочем, вы не оцените горечь утраты, если не узнаете, что дом сгорел в 1849 году, и от него осталась только эта картина. Ну, еще часть стены. Пополнить набор невозможно, тогда несколько землевладельцев объединились и заказали гравюры. Холл считает, что на рынке сейчас ничего этого нет. Витчерхиир был небольшим загородным домом, и мой дед, похоже, не очень беспокоился о нем: он предоставил его другу вместе со всем участком. Мой отец никогда не видел его.

Граф выразил свое сочувствие стоном.

– Бедный старик, – продолжал Одемар, – мой дед, конечно, я говорю о нем, имел неплохой доход и умел вкладывать деньги: он купил место для застройки в Берне, а потом построил новый Витчерхиир.

Могу вас заверить, все было сооружено по последнему слову науки и техники, проектировали здание лучшие архитекторы той поры. Вам стоило бы взглянуть на прекрасный дом, в котором родился мой отец! Но потом последовала менее масштабная катастрофа. Теперь мы располагаем реконструкцией Витчерхиира – усадьбой, которую я по мере сил стараюсь поддерживать в хорошем состоянии, – и этим строением, которое – при всех моих чувствах к нему – никак не может служить образцом архитектурной красоты.

– Уверен, что ваш Витчерхиир выглядит весьма достойно.

– Я считаю, что только отпрыски нашего рода могут жить в нем. Впрочем, мои рассуждения на эту тему вам вряд ли интересны. Что ж, по крайней мере, стоит поблагодарить судьбу за то, что мой бедный брат Клаус никогда не узнает об исчезновении гравюры старого Витчерхиира. Он так любил эти книги. Я и сейчас вижу его сидящим в библиотеке с третьим томом на коленях. Мы еще в те времена собирались привезти книги сюда. Но теперь все бессмысленно. Я хотел написать короткую историю нашей семьи для Исторического общества. Конечно, вид Витчерхиира и составленное дедом описание имели колоссальное значение. Поэтому я и решил переправить книги сюда. Понимаете, я отказался от продолжения адвокатской практики и надеялся, что нашел приятный способ проводить время.

– Приятный – несомненно, но к тому же и трудоемкий, господин Одемар.

– Ну а теперь, господин Граф, – и Одемар, усаживаясь в кресло, с улыбкой посмотрел на гостя, – скажете мне, что могло случиться с гравюрой Витчерхиира.

– Я? – Граф улыбнулся в ответ.

– Я не надеюсь вернуть ее. Прошло двадцать лет, а когда исчезла картина – неизвестно. Я не заглядывал в книгу с тех пор, как умер брат. Но мне хотелось бы получить квалифицированный ответ на вопрос: почему на нашей грешной земле вырывают листы из книг и что с ними делают.

Граф помрачнел.

– К сожалению, вариантов невероятно много. Но вычленить несколько – значит превратить интеллигентную дискуссию в светскую болтовню.

– Конечно, важно рассмотреть все варианты. – Одемар выглядел удивленным. – Почему бы и нет?

– Я тугодум. Мысленно обгладываю каждую проблему, как бродячий пес кость. К тому же я докучливый собеседник.

– В самом деле? Рискну предположить, что вы незнакомы с адвокатами старой школы, господин Граф.

– Что ж, тогда начнем. – Граф посмотрел на раскрытый том, лежащий на коленях. – Вы видели картину двадцать лет назад?

– Чуть меньше. Мой брат был в Витчерхиире не задолго до смерти – совершенно неожиданной, от пневмонии – летом 1893 года.

– Где хранились книги?

– В библиотеке Витчерхиира, на полках специальных шкафов, очень похожих на эти.

– Без замков?

– Нет, нам казалось, что там нет ничего ценного… Я имею в виду, для воров.

– Когда эти томики прибыли сюда, в Берн?

– Их доставили после полудня в четверг, двадцать первого. Я открывал посылки здесь, на столе, но смог перелистать книги только вечером пятницы, после ужина.

– Их отправила юная госпожа Гаст?

– Да, во вторник, экспрессом, вместе с другими ценными фолиантами. Мы, конечно, теперь почти не пользуемся машиной. На ней ездят только за продуктами. Хильда, конечно, расстроилась, услышав от меня о пропавшей картинке, – я ей сразу позвонил. Видите ли, у меня была надежда, что гравюра выпала где-то в библиотеке после того, как ее кто-то вырвал!

– Госпожа Гаст пробовала искать?

– Она искала повсюду. Мы ездим в поместье только в теплую погоду, чтобы сэкономить уголь. Утзингеры – очень приятная пара, которая живет в Витчерхиире с незапамятных времен, – протапливают небольшую часть дома для себя и Хильды. Мне кажется, юной девушке там не слишком весело. – На лице Одемара появилось сомнение. – Но она заявляет, что ей там хорошо, и не жалуется. Она – племянница по мужу госпожи Гаст – подруги и компаньонки моей невестки. Я о ней еще не упоминал? Она бежала из Бельгии после оккупации и сильно пострадала, просто ужасно. Она до сих пор не может ходить, хотя чувствует себя значительно лучше. Эмма Гаст заботится о ней – восхитительное участие.

– Из ваших слов следует, что Эмма Гаст – ее старая подруга.

– Со школьных лет.

Граф снова принялся изучать место, где была прикреплена картина с видом Витчерхиира. Затем, трогая кусочки бумаги, продолжил рассуждение:

– Выдраны и гравюра, и защитный лист, но, конечно, обычно они вырываются вместе. О листе мы можем забыть. Вопрос состоит в том, зачем это кому-то потребовалось. Что ж, существуют более или менее известные причины извлекать иллюстрации из книг. Мы можем рассмотреть вначале их. Существует мерзкий процесс, именуемый заимствованием, или, более вежливо, – распространением.

– Не думаю, что когда-нибудь слышал о нем.

– С конца восемнадцатого столетия у некоторых богатых бездельников появилось хобби – собирая книги, наслаждаться легкой ручной работой. Они считали себя творцами удивительных книг. В самом деле, набор вырванных страниц сам по себе уникален, но создавался ценой утраты сотен редких изданий, из которых были выдраны эти иллюстрации.

– Но кому из подобных умельцев может понадобиться вид старого Витчерхиира?

– Ну разве что тому, кто решил написать собственное изложение истории рода Одемаров.

– Полагаю, что у меня есть некоторая доля семейного тщеславия, – заметил Фридрих Одемар, улыбаясь, – но даже я не думаю, что нашелся бы такой человек. Одемаров больше не осталось, кроме меня, дочери и кузена Матиаса. И еще моего племянника. Все они – вне подозрений.

– И мы можем предположить, что Историческое общество не «приобрело» гравюру для своих архивов… э… неформальным образом… Но продолжим… Известно, что люди изымают картинки из книг, чтобы поместить их в рамки и повесить на стены, наклеить на абажуры ламп или на корзины для мусора. Вот, например, на абажуре лампы рядом с вами я вижу довольно приятный резной портрет… – Граф наклонился вперед.