Драгоценный выстрел - Алексей Макеев

Дверь будки открылась, и из нее снова показался веснушчатый парень. Он с любопытством смотрел в сторону кучи досок, за которой прятался Гуров, и, поскольку теперь полковник не считал необходимым скрываться, на мгновение взгляды их встретились. В остальном Колян проявил большую сообразительность и ничем, кроме взгляда, обнаруживать свой интерес к куче наваленных досок не стал. Спокойно пройдя мимо, он направился к коттеджу, где его небольшая задержка, кажется, не вызвала особых нареканий. Подождав еще немного для верности, Лев вернулся под сень деревьев, уверенный, что все обошлось, перемахнул через забор и вскоре уже вновь сидел за рулем.

В целом намеченная им для себя задача была выполнена. Результаты сегодняшнего дня даже несколько превзошли ожидания, и, выезжая из коттеджного поселка, он с удовлетворением подводил итоги.

Было получено реальное доказательство того, что смерть Суркова — вовсе не побочное следствие угона его автомобиля, а целенаправленное и хорошо спланированное убийство. Кроме того, удалось проследить от начала до конца процесс «вербовки» и узнать тот путь, которым рабы попадают в лапы своих хозяев. Конечно, Курский вокзал — не единственное место, откуда можно угодить в рабство, а коттедж — далеко не единственная стройплощадка, на которой используется невольничий труд. Но, как верно подметил Колян, все это — одна мафия.

Теперь появилась реальная зацепка, путеводная нить, по которой от рабов можно добраться к «рабовладельцам», и это было главным и самым важным итогом сегодняшнего дня.

Помимо главного направления действий Гуров определил и несколько второстепенных. Помня свое обещание Коляну и понимая, что тот теперь надеется на его помощь, он планировал разыскать проживающего на Есенинском бульваре Алексея Зацепина, а также послать весточку семье Дементьевых в город Тамбов.

Сложнее было с парнем, которого разыскивал Стас. Если его действительно перепродали в «нищую мафию», шансов отыскать следы — минимум. Стопроцентную гарантию мог бы дать лишь разговор непосредственно с тем человеком, который осуществлял эту самую перепродажу, но отыскать этого человека — задача почти нереальная.

В качестве одного из вариантов получения информации здесь можно было рассматривать охрану коттеджа. Но охранники, конечно же, не решали вопросы подобного рода, они могли быть лишь свидетелями. И вовсе не факт, что подобные разговоры велись в их присутствии. В первую очередь нужно разобраться с владельцами коттеджа, может, через них удастся быстрее выйти на главных действующих лиц этой «пьесы».

За всеми этими размышлениями Лев не заметил, как проехал уже довольно значительное расстояние по направлению к МКАД.

Дачные и коттеджные поселки имелись практически на всем протяжении Киевского шоссе. В зависимости от того, насколько обжитой и востребованной была территория, различалась и инфраструктура. Иногда это был просто поворот на прилегающую дорогу, а иногда — оживленная транспортная развязка со множеством светофоров и направлений.

На одной из таких развязок он и притормозил, когда в очередной раз увидел перед собой красный свет.

С обочины, где находился пешеходный светофор, выкатилась вдруг низенькая тележка, представлявшая собой обычную доску, к которой были прилажены колеса. На тележке сидел мужчина. Ноги его были отняты до колен, на кистях рук виднелись резиновые накладки. Отталкиваясь этими накладками от земли, он приводил в движение тележку. Доехав до середины дороги, безногий неожиданно свернул с пешеходного перехода и поехал между рядами автомобилей по разделительной полосе.

Он ничего не говорил, просто смотрел на водителей, и многие, опуская стекла, давали ему деньги, без слов понимая, для чего он предпринял это рискованное путешествие по переполненной трассе.

В голове Гурова, только и занятой сейчас мыслями о подобных бедолагах, за гроши работающих на хозяев, сразу возникла целая масса догадок и соображений.

И время, и место этого действия были таковы, что не оставалось сомнений — безногий мужчина оказался здесь отнюдь не по собственной инициативе. Неподалеку находился стационарный пункт ДПС, и трудно было предположить, что его сотрудники не знали о том, что происходит на этом участке трассы. А если знали, должны были отреагировать. А если не реагировали, значит, с ними смогли «договориться».

Сделать это можно было, либо используя связи в «нужных» кругах, либо посулив хорошую компенсацию за подобную «слепоту».

Тем временем мужчина на тележке приблизился к тому месту, где стояла машина полковника, и он мог рассмотреть нищего внимательнее.

Человек этот был одет в грязные лохмотья, очень похожие на те, в которых «щеголяли» строители элитного коттеджа. Лицо его, заросшее щетиной, тоже было довольно неопрятным. Казалось, он не умывался уже несколько месяцев, а волосами подметал тротуары. Когда-то русые, сейчас они были пепельно-серыми и напоминали мочалку.

На вид нищему можно было дать лет сорок — сорок пять. Но, присмотревшись, Лев понял, что в действительности этот человек гораздо моложе. Если отмыть всю эту грязь, которой вымазали его будто специально, и прилично одеть, ему, пожалуй, никак нельзя было бы дать больше тридцати.

Пока полковник занимался этими размышлениями и сопоставлениями, светофор загорелся желтым, и нищий, так и не успевший доехать до его машины, поспешно развернул свою тележку и, отталкиваясь руками, заспешил к безопасной обочине.

Гуров тронулся с места, но испачканное лицо нищего со стариковской щетиной и удивительно молодыми, чуть ли не по-детски голубыми глазами долго еще стояло перед его внутренним взором…

Следующий рабочий день полковника начался с изучения баз налоговой инспекции. Пробив адрес интересующего его коттеджа, он быстро определился с собственником.

Им оказался некто Осипов Дмитрий Владимирович.

Последняя декларация, представленная Дмитрием Владимировичем в налоговый орган, свидетельствовала, что человек этот — один из тех счастливцев, которым удается зарабатывать много и в то же время легально.

Несложные действия по поиску дополнительной информации быстро подтвердили догадки Гурова, что в лице Дмитрия Владимировича он имеет дело с государственным чиновником.

Министерство, в котором трудился господин Осипов, ведало вопросами образования, поэтому «крышеванием» работорговцев он не мог заниматься просто по определению.

Предполагаемая «непричастность» Осипова, освобождавшая его от подозрений, одновременно и лишала возможности получить от него какую-либо информацию, полезную для дела.

Если чиновник обратился в фирму, использующую рабский труд, как обычный заказчик, надежд, что он мог знать что-то «интересное» о ее владельцах, практически не было.

«Единственный вариант — тот путь, которым он вышел на эту фирму, — размышлял полковник. — Строительных компаний сейчас миллион. По каким критериям он ориентировался в этом разнообразии? Может быть, ему дал «полезный совет» кто-то из знакомых? Или коллег? Было бы интересно побеседовать с ними. Узнать, чем обусловлена рекомендация. Особенно если эти коллеги — из другого ведомства. Такого, работники которого могут оказаться полезными «бизнесменам» от работорговли. А приглашу-ка я Дмитрия Владимировича на доверительную беседу. Авось и узнаю что-нибудь полезное».