Место, где все заканчивается - Антон Грановский

На кафедре сидела одинокая секретарша.

– Ирочка, мне сказали, что меня тут кто-то дожидается.

– Да, Глеб Олегович, приходил один гражданин! – улыбнулась в ответ секретарша. – Но он уже ушел.

– Давно?

– Пару минут назад. Он оставил вам письмо.

Секретарша показала на белый конверт, лежавший на зеленом сукне стола. Глеб взял конверт, раскрыл его и вынул старую, потрепанную игральную карту. Перевернул и взглянул на картинку.

Это был джокер.

– Что-то не так? – встревоженно спросила секретарша, глядя на изменившееся лицо Глеба.

Корсак заставил себя улыбнуться:

– Все в порядке. Как он выглядел?

– Обычно. Среднего роста, лет сорока на вид… И лицо самое обыкновенное. Да, вот еще – у него был зонтик.

– Какой?!

– Обыкновенный. Черный…

Глеб выскочил из кабинета и побежал к холлу с лифтами. Ему показалось, что он увидел, как человек с зонтиком свернул за угол, но, когда Глеб вбежал в холл, лифт уже двигался вниз, а в холле никого не было.

Глеб чертыхнулся и побежал к лестничным пролетам. Пять этажей вниз, лавируя между удивленными студентами, – и вот он уже в большом вестибюле первого этажа. И тут впереди, у стеклянных дверей, в толпе студентов и преподавателей, мелькнула серая спина – человек с черным зонтиком в руке.

Глеб бросился к выходу и выскочил на улицу.

Несмотря на солнце, моросил мелкий колкий дождик. Зонтов вокруг было множество – и черных, и белых, и цветных… Корсак вздохнул.

– Глеб! – окликнул его знакомый голос.

Он повернулся:

– Маша!

Маша Любимова была одета в серое приталенное пальто и черные сапоги и выглядела чертовски соблазнительно. На шее у нее красовался легкий шарфик.

– Привет! – Маша поднялась на цыпочках и поцеловала Глеба в щеку. Губы у нее были холодные и влажные от дождя. – Ты почему здесь?

– Тебя ждал.

– А я уж думала, ты забыл, что мы договорились встретиться.

– Я? Забыл? Как ты могла обо мне так подумать!

Она проницательно прищурилась:

– Или все-таки забыл?

– Говорю тебе – не забыл!

Она изучающе посмотрела ему в глаза и вдруг сказала:

– Слушай, Глеб, я тут всю ночь думала…

– О чем?

Маша выдержала паузу, подбирая слова, и негромко произнесла:

– Когда Лицедей вез тебя на полигон ТБО… ты допускал, что я еще жива?

– Я все время был уверен, что ты жива, – сказал Глеб.

– Вот как? – Маша едва заметно улыбнулась. – И что ты собирался предпринять? Как ты собирался меня спасать?

– Я был вооружен, – объявил Корсак.

– Чем?

– Сейчас покажу. – Он сунул руку в карман пиджака и достал маленький сервировочный нож. Показал его Маше: – Видишь? Мое оружие и сейчас при мне! Таскаю его с собой в виде талисмана.

– Крупноват он для талисмана, – заметила Маша.

– Ничего, я привык.

Маша прищурила карие глаза:

– Ты собирался вступить в схватку с Лицедеем, имея при себе только этот ножик?

– Ты его недооцениваешь, – сказал Глеб иронично. – В умелых руках даже сервировочный нож способен стать страшным оружием.

– Все-таки ты у меня очень отчаянный.

– Точно, – кивнул Глеб. – Я у тебя такой!

Маша поднялась на цыпочки и поцеловала Корсака в губа. Взгляд ее стал задумчивым, и она неуверенно проговорила:

– Знаешь… Иногда мне кажется, что Лицедей и Хант все еще живы. Что они залегли на дно в какой-нибудь подмосковной деревне, питаются тем, что бог пошлет, и потихоньку зализывают свои раны…

Корсак поморщился:

– Глупости. Они оба умерли! Я сам это видел. Они сцепились, как два пса, и прикончили друг друга. И, честно говоря, я этому рад.

– Но свалка сгорела, а трупов никто не нашел. Хорошо хоть книги удалось спасти! Наверное, они надолго теперь осядут в каком-нибудь «книжном Гохране». Слушай, кто вообще мог там все поджечь?

– Да кто угодно. На свалках постоянно что-то тлеет. Ночь была ветреная, потушить огонь было некому, ну и…

Глеб запихнул сервировочный ножик обратно в карман и хотел вынуть оттуда руку, но пальцы его наткнулись на гладкую поверхность игральной карты. Он замолчал.

– Что случилось? – спросила Маша, вглядываясь в лицо Глеба. – Ты побледнел.

Корсак вытащил руку из кармана и беззаботно улыбнулся:

– Просто я плохо сплю в последнее время.

– Бедненький! – Ресницы Маши дрогнули. – Да еще Митька, оболтус, постоянно мучает тебя своими видеоиграми. До полуночи тебя вчера не отпускал.

– Кто кого мучает – это еще вопрос. Между прочим, по очкам я у него вчера выиграл!

– Митька придерживается другого мнения, – сказала Маша.

Глеб утрированно нахмурился:

– Он еще слишком маленький, чтобы иметь свое мнение. Так этому прохвосту и передай!

Маша улыбнулась:

– Сам его оповестишь. Он сказал, что сегодня вечером у вас второй раунд. И что он тебя «сделает».

Брови Глеба приподнялись от удивления.

– Что, так и сказал – «я его сделаю»?

– Так и сказал.

Глеб вздохнул и с иронией в голосе проговорил:

– Никакого уважения к старикам! Хорошо еще, что твой сын не играет в покер.

Маша подозрительно прищурилась:

– Ты ведь не собираешься его учить?

– Что ты! Я же не кретин, чтобы воспитывать собственного конкурента. Я при нем даже слово «карты» никогда не произносил!

– Точно?

– Клянусь своим серебристым «Порше Кайеном»!

– У тебя нет «Порше Кайена», – сказала Маша.

– Ты права. – Глеб улыбнулся и загадочно добавил: – Я подумал, что «Порше Кайен» – это как-то пошло. Поэтому…

Он достал из кармана брелок сигнализации и нажал на кнопку. За спиной у Маши что-то пискнуло. Она обернулась. Великолепная серебристая «БМВ Х5» весело подмигнула ей фарами.

– Господи… – проговорила Маша растерянно. Повернулась к Глебу и пристально на него посмотрела. – Корсак, откуда?!

– Ну… Как тебе сказать…

– Ты опять играл?

Глеб пожал плечами:

– Тебя не было рядом. Некому было за мной присмотреть.

– Ты – сумасшедший! – выдохнула Маша.