Кодекс надежды - Наталья Александрова

Горы на горизонте давно уже исчезли, степь сменилась островками леса, которые становились все больше и больше, все гуще и гуще. Наконец, в один из бесконечных дней, монахи поднялись на очередной холм и увидели перед собой бескрайнее зеленое море.

Перед ними до самого горизонта простирался лес.

– Как мы найдем в этом лесу дорогу? – спросил спутника брат Никодим.

– Бог не оставит нас! – ответил брат Рудольф и снова зашагал вперед.

– Постой, брат! – окликнул его Никодим. – Может, мы сбились с пути? Может, мы идем не в ту сторону?

– Надо идти, идти вперед! – ответил брат Рудольф, не оборачиваясь.

И брат Никодим последовал за ним.

Теперь идти было гораздо труднее. То и дело они натыкались на деревья, с корнем вывороченные из земли, или на густой, непроходимый кустарник, так что приходилось делать крюк. Кроме того, в лесу редко можно было увидеть солнце, и еще реже – звезды, так что трудно было держать верное направление. Хотя брат Никодим давно уже сомневался, что они идут в нужную сторону и что когда-нибудь дойдут до земли пресвитера Иоанна.

А хуже всего было то, что в этом лесу днем и ночью донимали их бесчисленные мошки. Мошки эти жалили монахов в лицо и руки, забивались в нос и уши. Брат Никодим обмотал лицо куском полотна, оторванным от плаща, но мошки находили в его маске какие-то лазейки и безжалостно жалили несчастного.

То ли от этих укусов, то ли от сырого, нездорового климата, от скверной воды брат Никодим почувствовал, что заболевает. Он шел за своим спутником как заведенный, но в голове его звучали какие-то голоса, звонили колокола, перед глазами плыли оранжевые круги, виски сжимала боль.

Он преодолевал себя, но с каждым днем идти было все труднее. Дни сливались в бесконечную череду, без начала и конца. Брат Никодим брел, с трудом поднимая ноги, уставившись в землю. Когда он поднимал взгляд, то видел спину своего неутомимого спутника. Иногда брат Рудольф поворачивался к нему и говорил: надо идти! Идти вперед!

И брат Никодим шел, шел как заведенный, хотя делать каждый следующий шаг было все труднее.

И еще с каждым днем все труднее было добывать еду.

В этом лесу жили какие-то звери, но они были либо слишком хитрыми и увертливыми, либо же слишком крупными и опасными, так что монахи из охотников сами могли превратиться в дичь.

Труднее всего было ночью.

Монахи по-прежнему спали на земле, точнее – на охапках веток. Едва темнело, они разводили костер из валежника, чтобы согреться и отпугнуть зверей, но спали беспокойно, потому что в темноте то и дело раздавались чье-то рычание и треск веток, ломающихся под чьей-то тяжестью…

И в один из дней случилось страшное.

Брат Рудольф продирался через кустарник, чтобы набрать сладких красных ягод, и вдруг прямо перед ним появился огромный медведь.

Прежде чем монах бросился прочь, медведь заревел и ударил его лапой, разодрав Рудольфу плечо.

Брат Никодим подбежал к своему спутнику. Тот лежал на спине и громко стонал от боли. Никодим перевязал окровавленное плечо, нашел неподалеку ручей и принес раненому воды.

Брат Рудольф приподнялся и прохрипел:

– Нужно идти… идти вперед…

– Куда уж теперь…

– Нужно идти… – брат Рудольф попытался встать, но тут же упал и потерял сознание.

Брат Никодим с трудом взвалил бесчувственное тело на спину и потащил его вперед.

Шатаясь, тяжело дыша от напряжения, он дотащил своего спутника до большой поляны и там упал без сил. Отдышавшись и собравшись с силами, он осмотрелся по сторонам и осознал весь ужас своего положения.

Один в бесконечном лесу, с раненым на руках и сам больной, без еды, без надежды…

Он вспомнил, что уныние – смертный грех, и занял себя работой: собрал сухих сучьев, развел костер.

И тут в кустах послышались осторожные шаги, и затем на поляне появился человек.

Человек ли?

Это существо было одето в наряд из звериных шкур, украшенный клыками и когтями диких зверей. Лица его почти не было видно – так густо оно было раскрашено белой, черной и красной краской. Эта раскраска делала его похожим на демона, вышедшего из чужого, страшного, непостижимого мира.

Брат Никодим потянулся за своим ножом, но тут силы оставили его, и он потерял сознание.

Когда брат Никодим пришел в себя, ему показалось, что он умер и попал в ад: над ним склонилось жуткое существо с раскрашенным лицом, в одежде из шкур. Это существо било в бубен и пело какую-то странную, заунывную песню.

Тут брат Никодим вспомнил все, что предшествовало его беспамятству: бесконечную дорогу через непроходимый лес, смертельную усталость, медведя, который ранил брата Рудольфа… вспомнил, как из леса появилось странное создание – то самое существо, которое сейчас он видел перед собой.

Он понял, что покуда жив, что существо рядом с ним – не демон ада, а дикарь, обитатель этого бесконечного леса.

Когда-то давно, в другой жизни, когда он жил в монастыре и переписывал манускрипты в скриптории, ему случалось копировать книги, где описывали дальние, удивительные страны. Там были нарисованы жители тех далеких стран. Среди них попадались столь же диковинные…

Дикарь перестал петь. Он взял какую-то чашу, поднес ее к губам брата Никодима. Монах сделал глоток, другой…

Питье было горькое, оно пахло лесными травами и еще чем-то резким, волнующим. В теле монаха от выпитого распространилось тепло, он почувствовал, как к нему возвращаются силы.

Дикарь что-то сказал ему на непонятном языке.

Брат Никодим приподнялся, спросил о своем спутнике.

Дикарь не понял его, тогда Никодим, как мог, жестами и мимикой изобразил рослого мрачного монаха. Дикарь покачал головой, показал куда-то в сторону.

Там, на подстилке из мха, лежал брат Рудольф.

Старый монах не подавал признаков жизни.

Никодим с трудом поднялся, чтобы оплакать своего товарища по несчастью. Он прочел молитву, сложил руки Рудольфа на груди. При этом нащупал за пазухой покойного сверток и вспомнил об удивительной книге, которую они несли с собой из монастыря. Он забрал книгу, прочел еще одну молитву и с помощью дикаря похоронил брата Рудольфа.

С тех пор он поселился в лесу вместе со своим спасителем.

Понемногу он научился его языку.

Этот дикарь был знахарь и врачеватель, иногда к нему приходили соплеменники за советом или за целебными травами. Брат Никодим узнал секреты многих трав и помогал знахарю. Как-то он спросил знахаря, доводилось ли ему слышать о земле пресвитера Иоанна и знает ли он, где та земля находится.

Знахарь ответил, что ни сам он, и никто другой из его племени никогда не был за пределами Великого Леса и не знает о других землях. Их боги, которые зовутся тенгри, не велели им покидать лес. И коли Никодим пришел в их лес – ему суждено там остаться навсегда.