Фарфоровая жизнь - Алла Полянская

– В Китай? Почему – в Китай?

– Для энергичного парня Китай – это отличная школа менеджмента. Он завязался с интернет-торговлей, я вложил деньги, все у него получалось. Конечно, он не знал, что я его отец. Видите ли, генерал, я всегда придерживался того мнения, что не от каждой женщины нужно иметь детей. Спать можно с любой, которая понравится, но вот создание семьи и потомство – дело другое. И брать в жены прирожденную шлюху не нужно, я это и брату говорил, когда он на Жанке женился – господи, женился на девке, на которой пробы негде ставить было! А потом Миша женился на Милке, того же поля ягоде. Нельзя жениться на шлюхах, нельзя иметь от них детей.

– Мне Михаил показался хорошим, порядочным человеком. – Бережной решил ослабить давление. – Мы тут много с ним говорили.

– Он такой и есть. – Леонтьев кивнул. – Мы не всегда понимаем друг друга… Да мы, черт меня побери, никогда не понимает друг друга! Но Миша именно что хороший, порядочный парень, весь в свою мать, царствие ей небесное, два года как похоронил. Да, она не была первой красавицей и не была великосветской дамой – просто хорошая девчонка, которую я знал много лет. И я не соблюдал ей верность, конечно же, и она это знала – и прощала, но я ценил в ней те черты, которых никогда не было у меня: она была мне верной женой, создала дом, в который я всегда возвращался, и я никогда не слышал от нее жалоб или упреков. Она родила и воспитала мне отличного сына, который живет нормальную жизнь, не всегда мне понятную, но это не показатель. Чего мне еще желать? Мне семьдесят лет, я свою жизнь прожил как хотел. Единственное, на что я надеюсь, – теперь у Мишки хватит ума не жениться на шалаве.

– Вы не любили невестку?

– Я не люблю шлюх, если они лезут в мою семью. То есть я понимаю, что есть бабы, которые могут заработать только тем, что раздвигают ноги, – я и сам не чужд того, чтобы пользоваться ими, но жениться на такой – очень тупо. К сожалению, ни Серега меня не слушал, ни Миша. А вот Сергей женился правильно, Тина девка порядочная, из хорошей семьи… Хотя Штерн, упокой, господи, его душу, был тот еще урод. Скородумный, хитрый, злопамятный и очень жестокий. Но Тина девка хорошая, порядочная, тут и разговору нет, и если бы у них с Мишей сейчас что-то склеилось, мне и желать больше было бы нечего. Но не похоже на то, к сожалению.

Леонтьев вытащил из кармана платок и вытер вспотевший лоб.

– Так вы сказали, что спрятали своего внебрачного сына за границей под чужим именем, заподозрив в аварии, которая унесла жизни вашего брата и невестки, умысел на убийство? Но кому могло понадобиться его убивать?

– Я думаю, это из-за политики. – Леонтьев оглянулся, что-то ища глазами. – Можно мне воды?

Бережной поднялся и достал из холодильника бутылку с водой.

– Стакан не нужен, спасибо. – Леонтьев скрутил крышку и жадно отхлебнул из бутылки. – Серега зачем-то полез в политику – решил стать депутатом, нашего бизнеса ему вдруг стало мало. Я говорил ему, что не стоит завязываться с этим. Вот так жили себе тихо, делали свой бизнес, имели хорошую жизнь – зачем ввязываться в заведомо грязные игры, светиться на публике, давать повод всякой швали совать нос в твои дела? Но Серега если что брал в башку, то ему уже хоть кол на голове теши, а он свою линию гнет. Вот и тогда ехали они с какой-то встречи, и я не знаю, как его машина оказалась на дне котлована, а уж тем более – как она могла практически дотла сгореть… В общем, я решил, что рисковать не стоит, и услал Сережку. Нет, он так и не узнал, что я его отец, – это чтобы прояснить ситуацию. А потом он вдруг вернулся из Китая… Я не спрашивал, что случилось, но видел, что произошло нечто неприятное. Он сказал, что больше туда не вернется, и я пристроил его к Штерну. А дальше вы знаете.

– Знаю. – Бережной чувствовал, что Леонтьев сейчас не говорит всей правды, но так же знал, что время для правды придет очень скоро. – А не связано ли убийство вашего брата с убийством Анны Штерн?

Леонтьев едва заметно напрягся, и его лицо стало непроницаемым, как у игрока в покер.

– Насколько я знаю, Анна упала с лестницы и свернула себе шею. – Леонтьев снова отхлебнул воды. – Какое убийство?

– Обычное. – Бережной вел игру осторожно. – Мы провели эксгумацию тела Анны и выяснили…

– Что можно выяснить по горстке костей? – Леонтьев ухмыльнулся. – У вас ничего нет.

Бережной подвинул Леонтьеву папку с фотографиями, сделанными в морге.

– Что? Это когда? – Леонтьев отшатнулся. – Зачем вы мне это…

– Это снято вчера, и, как видите, от тела осталось больше, чем просто горстка костей. Фактически тело отлично сохранилось, оно оказалось в пригодном для экспертизы состоянии, и наш патологоанатом говорит, что ни о каком падении с лестницы и речи не было, учитывая сигаретные ожоги и обожженную руку, не говоря уже о сломанных глазничных костях и прочих повреждениях, которые Анна никак не могла получить при падении с лестницы. – Бережной забрал у Леонтьева фотографии и спрятал их. – А еще у нас есть свидетельские показания, согласно которым именно ваш брат, Сергей Леонтьев, был тем человеком, который пришел в морг к патологоанатому и предложил альтернативный вариант, скажем так. А потому я могу предположить, что вы тоже в курсе того, что происходило в доме Штернов в день, когда погибла Анна, и ваш тогдашний партнер Саша Браво, которого нашли мертвым через некоторое время, натолкнул вас на мысль о том, что вовсе не политика была причиной убийства вашего брата, потому что тогда незачем было бы прятать сына. Нет, вы знали, что кто-то убивает ваше окружение, и знали почему.

– Что вы имеете в виду, генерал?

В кабинет вошел Реутов и подал Бережному папку, в которой лежал один-единственный лист бумаги.

– Нашли, Андрей Михайлович. – Реутов ухмыльнулся. – Все, как мы и предполагали.

– Молодцы. – Бережной просмотрел документ и поднял взгляд на Леонтьева. – Это накладная на товар, который был в фуре, в пропаже которой обвинили Штерна и требовали компенсации. Холодильники и стиральные машинки, общим весом полторы тонны. Ну, с килограммами. Мои люди точно выяснили, сколько весило такое количество упакованного товара, и получилось, что в грузовике было двести килограммов чего-то лишнего. И я думаю, что в фуре перевозили нечто, что ценилось гораздо выше всего товара, вместе взятого. И это что-то вам нужно было позарез, и чтобы простимулировать Штерна, некто послал людей в его дом, где на тот момент находилась его семья, и эти люди перестарались. В результате жена Штерна погибла, а малолетняя дочь была изнасилована. А потом вдруг, возможно, фура нашлась. И Штерну предложили отступного – бессрочную «крышу» и всяческое содействие, всецело бесплатное – в обмен на то, что он забудет случившееся, потому что сделанного не воротишь, а жить как-то надо, и Штерн согласился. Двое из тех, кто так «увлекся» в доме Штерна, были убиты на месте. Думаю, вами или вашим братом, потому что Саше Браво было наплевать на растерзанного ребенка, а вот вам – нет. И вы…

Леонтьев молча встал и вышел из кабинета.