Ключ от незапертой двери - Людмила Мартова

– Ау, тетя Ангелина! Есть кто-нибудь? – позвала Вася и, пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, вошла в кухню, где на столе лежал накрытый полотенцем свежий пирог, но не было ни души.

По узкому коридорчику Вася прошла в комнату, которую снимала. Там, на незастеленной кровати, стояла большая спортивная сумка, из которой торчали какие-то вещи.

«Кому-то еще Ангелина комнату сдала, – догадалась Вася. И тут же встревожилась. – Интересно, кто это сюда, в глушь, приехал и когда? Может быть, это именно тот человек, которого и узнал Гурам на ночной дороге?»

Вася притворила дверь и прошла в горницу. В прикрытое светлой кружевной занавеской оконце увидела соседский двор. Из дверей своего дома выходила Наталья Волохова. Внимательно посмотрев за забор, в сторону дома Ангелины, она решительно направилась к калитке. Вася инстинктивно отпрянула от окна и вдруг заметила, что в правой руке Наталья Игнатьевна держит топор.

Сердце совершило кульбит и ухнуло куда-то в пятки. Она поняла, что ее проникновение в дом не осталось незамеченным и теперь Волохова идет ее убивать. Спасаться бегством было поздно. Вася заметалась по маленькой комнатке в поисках хотя бы какого-то оружия, которым могла бы попробовать защититься, и тут вспомнила, что из верхнего ящика буфета, стоящего у стены, ее квартирная хозяйка как-то доставала большие портновские ножницы. Одним прыжком, уже слыша звук открывающейся двери, она прыгнула к буфету, вытащила несмазанный, заедающий ящик, сунула в него руку, чтобы нашарить спасительные ножницы, и замерла. Ее пальцы наткнулись на что-то круглое. Заглянув в ящик, Василиса увидела россыпь серебряных монет. На нее смотрел знакомый с детства гордый профиль Петра Второго.

– Тебя что, не учили, что по чужим шкафам лазать неприлично? – услышала она знакомый голос и подняла глаза. Перед ней стояла Ангелина, а за ее спиной – Катька, реквизиторша из областного драмтеатра, взахлеб рассказывавшая Васе про Вахтанга, его жену, любовниц и внебрачного ребенка.

– Привет, Васька, – небрежно бросила Катерина. – Что смотришь? Удивлена? Это мамка моя. Я к мамке приехала.

– Ты дочь тети Ангелины? Та самая, что хотела за Вальтера замуж выйти? – глупо спросила Василиса, как будто именно это сейчас было самое важное.

– Да в гробу я видала эту немецкую сволочь! – Глаза Катерины вдруг полыхнули огнем ненависти, Вася даже отшатнулась, чтобы ненароком не опалило. – Не ровня я ему, видите ли. Подумаешь, цаца какая. Я вот только понять не могу, почему и он, и Вахтанг мне тебя предпочли. В тебе ведь ни кожи ни рожи. Плюнуть не на что, плоскодонка. – И она с удовольствием оглядела свой пышный бюст.

– А у тебя и с Вахтангом роман был? – догадалась вдруг Вася. – И он ради меня тебя бросил, что ли?

– Ничего он меня не бросал. Он с нами спал с обеими одновременно. Я ж за ним из города в город ездила, как пришитая.

– Зачем? От большой любви, что ли?

– Какой любви! Тю, малахольная, – она выразительно посмотрела на мать. – Знала я, что монеты у него ценные есть. Вон, от маманьки знала. И все надеялась, что они как-то мне перепадут. А он про них молчал, зараза.

– А вы откуда знали про монеты? – Вася перевела взгляд на Ангелину. Та недобро усмехнулась.

– Ну, так-то ты про это рассказать уже никому не успеешь, так что могу твое любопытство потешить на прощание. Катька, бери белье и беги на реку, чтобы тебя как можно больше народу видело. Ты тут ни при чем. Всем, кого увидишь, говори, что мать в лес по чернику ушла поутру. Так оно и было, туес с черникой у меня в бане припрятан, так что я, как с тобой управлюсь, его возьму, задами пройду, на улице всем покажусь и тело твое и найду. Ой, как же я убиваться-то буду по тебе, по касаточке!

– Вы сумасшедшая? – спросила Вася, краем глаза видя, как Катька послушно берет таз с мокрым бельем, надевает резиновые ботики, стоящие у входа и, стрельнув в нее глазами, выходит из дома. – Вам доставляет наслаждение людей убивать?

– Что ж я, нелюдь какой? – возразила Ангелина. – Не доставляет, конечно, но куда же деваться, коли ты все разузнала? Мне в тюрьму неохота. А шанс все исправить у меня еще есть.

Глядя Василисе прямо в глаза, как удав смотрит на кролика (гипнотизирует, подумалось вдруг Васе, которой почему-то было совсем не страшно), она медленно и с видимым удовольствием рассказывала ей историю своего преступления.

Ангелина была той самой медсестрой, которая подслушала предсмертный разговор Анзора Багратишвили с сыном Гурамом. Она знала, что в их доме хранятся ценные монеты, что половина предназначена Адольфу Битнеру, но понятия не имела, что с этим знанием делать.

Со временем она все реже вспоминала эту историю и задумалась о монетах лишь после того, как ее дочка Катенька с гордостью рассказала о своем новом романе – со студентом-режиссером Вахтангом Багратишвили, пришедшим в театр, где она работала, на практику.

Вахтанг был чуть младше Катерины, но не остался равнодушен к ее буйным прелестям и разнузданному темпераменту.

– Ты его, доча, не упусти, – посоветовала ей мать. – У него в семье большие ценности имеются. Клад Багратиона. Наследственный. Будешь всю жизнь как у Христа за пазухой.

Катька старалась изо всех сил, но вести ее под венец Вахтанг не торопился, а затем неожиданно женился на бледной и тощей Нине Веденеевой, вцепившейся в него мертвой хваткой. Мать Вахтанга, тоже Нина, почему-то увидела в совпадении имен знак судьбы, невестку приняла благосклонно и брак сына всячески оберегала от распада, несмотря на то что он оказался бездетным.

К Нине Вахтанг быстро охладел, продолжал встречаться с Катькой, не брезговал и другими женщинами, а затем уехал по распределению в маленький провинциальный театр. Верная жена последовала за ним. И неверная, но надеющаяся оторвать свой куш Катерина тоже отправилась следом.

В областной театр драмы, расположенный в городе, где жила Василиса, она тоже приехала вместе с Вахтангом. Нина, которой надоели вечные измены мужа, осталась на прежнем месте, и в душе у Катьки вновь распустились цветы надежды. Вахтанг проводил с ней много времени, но тут судьба-злодейка подсунула ему Василису, с которой он сначала просто встречался, а потом и вовсе съехался.

Катька затаила злобу. В первую очередь ее бесила тощая выскочка-докторица, взявшаяся невесть откуда и легким мановением руки вытащившая рыбку, которую Катерина прикармливала много лет. Правда, вскоре в город приехала простившая мужа Нина, ненавистная докторша осталась с носом, и Катька корчилась от смеха, видя, как та страдает. Она специально подкарауливала Василису, чтобы рассказать детали очередного романа Вахтанга. Ей нравилось наблюдать, как плещется в глубине чужой души кислота отчаяния и ревности. В эти минуты она чувствовала себя победительницей.

Ее собственный роман с режиссером то затихал, то разгорался с новой силой. Про клад, о котором ей давным-давно рассказывала мать, она и думать забыла. Но однажды, войдя в кабинет Вахтанга, она обнаружила его сидящим за столом и разглядывающим серебряную монету, которую он задумчиво крутил в пальцах.