Желтый свитер Пикассо - Мария Брикер

Русская балерина Нонна Раевская ассоциируется у преступника с образом первой жены Пикассо – балериной дягилевской труппы Ольгой Хохловой. Случайная дискуссия на форуме любителей балета становится для Нонны Раевской роковой. Девушка, страдающая от одиночества, быстро идет на контакт, тщательно скрывая свою связь с интернет-другом от деспотичной матери. Она становится первой музой и первой жертвой художника-шизофреника.

Второй жертвой становится юная хорватка, скрипачка Ивана Брегович. Маньяк ассоциирует ее с любовницей Пикассо – югославским фотографом Дорой Маар, которая сыграла в жизни и творчестве художника очень серьезную роль. Отец Иваны Брегович при беседе упоминал, что дочь посещала фотосайт в Интернете и выкладывала на нем свои любительские фотоработы. Вероятно, там они познакомились, и убийца пригласил Ивану в Москву. История повторяется. Ивана наскучивает живописцу, он избавляется от девушки и ищет новый источник вдохновения.

Следующая по списку – французская художница, прототип молодой любовницы Пикассо Франсуазы Жило, с которой живописец познакомился после Доры Маар. Свою Франсуазу маньяк ищет на креативных ресурсах, посвященных живописи. И находит Мишель Ланж, не художницу, правда, а искусствоведа, но, вероятно, француженка чем-то зацепила убийцу, раз он немного отклонился от системы. Впрочем, убийца с самого начала не следует четкой схеме. Имеет какие-то свои предпочтения. Прообразами его страшного выбора становятся не все женщины Пабло Пикассо, хотя определенная очередность в какой-то мере соблюдается. Балерина, фотограф, художница… Чем он руководствовался? Не феминист же он, в самом деле! Тут что-то другое. Либо ассоциативный ряд заклинивало, или же не все трупы еще всплыли, мрачно рассуждала Зотова. Аля, Аля, как же ее угораздило стать музой у смерти, не ей ведь эта роль предназначалась. Где ты, девочка? Жива ли? Если сообразила, что к чему, и не выдала себя – тогда есть надежда, что жива.

По разнице в датах исчезновения и смерти Нонны Раевской и Иваны Брегович можно было предположить, что маньяк держал своих жертв у себя примерно по десять дней. Со дня исчезновения Алевтины прошла неделя. Условно говоря, в запасе оставалось еще три дня. Это в лучшем случае. В худшем – ни дня не оставалось. Потому что Мишель Ланж, без сомнения, активно ищет своего виртуального друга. Что называется, летит, как мотылек, на огонь. И если Алевтина еще жива, неизвестно, как поступит убийца, когда поймет, что его разыскивают. Права была мадам де Туа, что не хотела отпускать племянницу в Москву! Чувствовала, что знакомство это для Мишель Ланж добром не кончится. Мудрая женщина! План был разработан гениальный. Только ведь все без толку. Произошла осечка. Алевтина появилась в аэропорту в то же самое время, когда Пикассо встречал рейс из Парижа, на котором, по его мнению, должна была прибыть в Россию мадемуазель Ланж. «А ведь он знал француженку в лицо, – вдруг подумала Елена Петровна. – Знал, мразь такая! Но откуда?»

Консультация с сотрудником отдела информации внесла некоторую ясность в этот вопрос, но Зотова совсем запуталась. Как оказалось, если обладать определенными знаниями в области информационных технологий, вычислить пользователя не так уж и сложно, вернее, определить, где располагается компьютер, с которого ведется переписка. А Мишель Ланж общалась со своим виртуальным другом из дома. Другие девушки – тоже. Выходит, он их тестировал, выяснял адреса и имена, проверял. Поэтому и не настаивал, чтобы Мишель Ланж прислала ему свою фотографию. Не маньяк, а вундеркинд какой-то! Больно умный. И живописец, и компьютерщик в одном флаконе. Разве так бывает? Нет, что-то тут не так… Маньяку кто-то помогает, или же он воспользовался услугами хакера. Ничего, она тоже не идиотка. Пойдет тем же путем: есть у нее один знакомый симпатичный парнишка на примете, тоже вундеркинд, может от нечего делать взломать систему безопасности любого банка. Она его отправит к Раевской: пусть покопается во Всемирной паутине, сайты проверит, личную переписку попробует восстановить, глядишь, может, что и удастся нарыть. Но на данный момент это не самое первостепенное. Девушки в опасности, и нужно действовать оперативно и осторожно: на кону – их жизнь!

Звонок от Трофимова не порадовал: сверка номеров машин, выезжающих в день исчезновения Алевтины из аэропорта, с номерами автомобилей художников, которых Елена Петровна внесла в список подозреваемых (а таких оказалось пятеро), ничего не дала. Она расстроилась, хотя прекрасно понимала, что рассчитывать на подобную удачу глупо. Во-первых, у маньяка могло вообще не оказаться машины. Во-вторых, нельзя было исключать, что Пикассо взял машину у знакомых или приехал на такси. В-третьих, вовсе не обязательно, что он сам был в аэропорту. В этом случае старуха, которая исполнила роль почтальона, просто его знакомая.

«Как же все запущено», – устало вздохнула Елена Петровна, еще раз прокрутив в голове, как кинопленку, кадры из аэропорта. Возникло смутное ощущение, что, помимо аэропорта, она где-то еще видела эту старуху, но как Зотова ни напрягала мозги – вспомнить ничего не удавалось…

Время шло, по всем художникам велась оперативная разработка. И опять же самой загадочной фигурой из всех был Константин Мазин. В квартире, где художник был зарегистрирован, Мазин не проживал. Мало того, он там ни разу не появлялся. Вскоре выяснилось, что хозяин квартиры, одинокий пенсионер, заключил договор с одной из многочисленных контор, которая занимается регистрацией иногородних граждан. Регистрацию Мазин купил полгода назад, прибыв в Москву по российскому паспорту, выданному в российском консульстве в Австралии. Зотова дала запрос в МИД, но пока ответ не пришел, и это было все, что удалось выяснить. Зачем он приехал? Чтобы организовать выставку своих работ? Что-то он долго этим занимался! Клим Щедрин выставку за неделю организовал – и никаких проблем, а Мазин приехал в Россию полгода назад, как раз за месяц до первого убийства. Вопросов к Константину Мазину у Зотовой скопилось довольно много, но и речи быть не могло о том, чтобы их задать. Мазина следовало раскручивать осторожно, но пока даже этого не получалось. Художник ушел в глубокое подполье. В галерее не появлялся, попытки связаться с ним по мобильному телефону, с помощью администрации галереи выманить его из тайной берлоги ни к чему не привели – телефон оказался заблокирован. Зотова нервничала, время шло. Оперативно вышли на приятеля Мазина Кузьму Ивановича Матросова, который в срочном порядке был доставлен в прокуратуру.

«Симпатичный медведь, – подумала майор Зотова, разглядывая бородатое чудовище, которое ввалилось в кабинет, – и пьяный в умат, – дополнила свою мысль Елена Петровна, вдохнув пары алкоголя. – Чудесно, – пришла она к выводу».

– Кузьма Иванович, у меня очень мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Где в настоящее время мы можем найти вашего друга Константина Мазина? Он нам очень нужен. Хочу уточнить, что московский адрес, по которому Константин зарегистрирован, прошу не указывать.

– Понятия не имею, – растерялся Кузьма. – А зачем он вам понадобился?

– Этого я сказать вам не могу, но в ваших интересах рассказать – где ваш друг?

– Да почем же я знаю! Кажется, он живет где-то в Подмосковье, в частном доме у каких-то знакомых, но я у него ни разу не был.