Подарок дьявола - Александр Сапсай

Вяземский, будучи человеком светским, послал от своего имени мистеру Слободеки и его очаровательной супруге скромное поздравление. На ответ Гоша не надеялся, да он ему и не был очень нужен. Так, жест на будущее. Знай наших…

Но ответ пришел, и вовсе не по электронной почте.

Домофон сыграл музыкальную фразу из гимна державы, и Вяземский как сидел у компьютера в халате и шлепанцах, так и пошел в прихожую:

– Кто?

– От Слободски, – ответили снизу.

– Хотелось бы поточнее.

– При встрече.

Гоша нажал кнопку замка.

Здоровенный мужик в грубоватом свитере и кожаном пиджаке производил впечатление владельца небольшого автосервиса или спортсмена, лет десять назад входившего в сборную по борьбе. А золотая коронка, сверкнувшая при улыбке, уводила мысли еще дальше.

– Семен Сотов, – представился визитер и протянул лапу с татуировкой.

– Можно посмотреть на ваш документик?

Сотов извлек из кармана паспорт гражданина Соединенных Штатов и протянул хозяину. Гоша внимательно изучил документ, вернул владельцу, открыл дверь в гостиную и пропустил гостя:

– Извините, я еще не одет.

– Не барышня, – буркнул Сотов, снял с плеча сумку и сел в кресло. – Мистер Слободски просил тебя срочно накатать статейку и выдать ее в утреннем номере московского «Делового мира». И еще параллельно отправить по одному адресу для перевода на английский.

– Что за материал?

Сотов раскрыл сумку, достал диктофон и из своих рук дал прослушать запись интервью с родительницей Чумного. После прослушивания убрал диктофон назад, вынул маленький фотоаппарат и со словами «Здесь иллюстрации» протянул его Гоше. Вяземский рассеянно покрутил аппарат в руках:

– Под каким углом?

– При чем тут угол? – До Сотова тонкости формулировок журналиста не доходили.

– В каком духе заказчик хотел бы видеть этот материал? – Гоша хотел добавить «дубина», но воздержался.

– Чего тут непонятного. Расскажи читателям, откуда у Мишки Чумы ноги растут…

– Это война с Володей Шаровым.

– Кто такой Шаров?

– Депутат Думы. По-вашему, конгрессмен.

– Ты, Гоша, заработаешь на этом крупную сумму да еще на весь мир прославишься. – Посланник магната улыбнулся, сверкнув золотом коронки.

– Я не охотник до посмертной славы, дяденька, – кисло возразил Гоша.

– Могу пойти к другому. – Сотов перестал улыбаться, и журналист понял, что «дяденька» не шутит.

– Я должен подумать.

– Думай.

Вяземский прошелся по гостиной, открыл бар, достал бутылку шотландского виски и жестом пригласил Сотова составить компанию. Семен Григорьевич так же, жестом, отказался. Журналист налил себе четверть стакана, залпом выпил, прошлепал на кухню, добыл из холодильника сырое яйцо, проделал в скорлупе ножиком дырочку и высосал содержимое. Вернувшись, уселся в кресло напротив Сотова и стал размышлять вслух:

– Если материал выйдет завтра утром, Шаров об этом узнает через пять минут. Вполне вероятно, еще раньше. Главный редактор «Делового мира» Птицын неглупый мужик, прагматик. Так зачем ему скандальный материал за красивые глаза, когда можно слупить с Шарова за отказ его печатать.

– Редактор не останется внакладе.

– Подожди, дядя, не мешай течению мысли. – Вяземский встал, налил себе еще четверть стакана, но не выпил, а уселся со стаканом в кресло: – О какой сумме может идти речь?

– Сто тысяч, – быстро среагировал Семен Григорьевич. Вяземский встал, поставил стакан с нетронутым виски на крышку бара и расхохотался:

– Можешь связать меня с мистером Слободски?

Семен Григорьевич молча достал мобильный и набрал номер:

– Сашка» писака желает с тобой говорить» – И передал трубку Вяземскому.

– Здравствуйте, Гоша. Я получил ваше поздравление, спасибо. – Голос Алекса звучал искренне.

– Мы же светские люди. Вы получили мое поздравление, а я – ваше предложение.

– Есть проблемы? – В трубке усмехнулись.

– Я хочу втянуть вас в откровенную игру, мистер Слободеки.

Алекс не возражал:

– Я сам стараюсь играть откровенно, если партнер отвечает тем же.

– Значит, вы меня понимаете. Шаров мне не друг, но хороший знакомый и источник информации. С вами мы знакомы мало. Но это знакомство оставило приятное впечатление.

– Можно покороче? – поторопили в трубке, – Теперь можно. Я открою Володе сюжет и посмотрю, сколько он мне предложит. Не буду скрывать, что поставлю на того, кто больше даст. Вы согласны поторговаться с ним в открытую?

– Предлагаю четверть миллиона. Вам и Птицыну. А с Шаровым поторгуюсь отдельно.

– Володя столько нам не даст. Я согласен. – Гоша вытер воротником халата. выступивший на лбу пот и вернул трубку Сотову.

Екатеринбург. 2000 год. Март

Михаил Станиславович Слободский, он же Мишка Чумной по кличке Купец, прилетев на частном самолете депутата Шарова, вовсе не собирался останавливаться в отеле «Урал». Затеял он разговор с водилой о гостинице, потому что ему было известно: там остановился американец. В Екатеринбурге Чумной знал не одного авторитета, и встретить его могли с помпой на джипах и шестисотых «мерсах». Но Михаил Федорович проявил осторожность и прилетел инкогнито. Двое его людей, командированных в столицу уральского края, таинственно замолчали. Купец ехал разбираться, что случилось с его ребятами, и далеко не был уверен, а не перекупил ли Туриева и Булкина сам Слободски. Не доверял он и местным корешам. Если Мишка Чума не постиг высшей математики и ничего не слышал о Дидро и Ключевском, то в силе денег разбирался прекрасно. А денег у его конкурента, а с некоторых пор заклятого врага Алекса Слободски на три порядка больше.

Докатив до центра города, кортеж из трех таксомоторов свернул на Пушкинскую и остановился. Чумной вышел из машины и позвонил по мобильному. Затем вызвал Черного, которого считал своей правой рукой.

– Сейчас меня, бля, заберут. Со мной поедет Глазник, Серый и Фура. Летчика перекантуем в местную тачку, и я его возьму с собой. А ты с остальными вали по адресу летуна и прошманай его хату. Что ищем, бля, знаешь. Сбор завтра, часов в десять, раньше не встану, устал.

– Что делать с семьей летуна?

– Хороший, бля, вопрос. Пужни, на рот пленку и по обстановке… Если у него дети, прихвати. Потом мне завезешь. Пригодятся для понта на папаню придавить. Приставь ножик к горлу твоего пацана, ты все, бля, сделаешь. Понял, Черный?

В конце диалога к ним подкатили два джипа. Из головного выскочил маленький юркий человечек и с возгласом «Купец!» бросился на шею Михаила. Пока друзья радовались свиданию, шестерки перегрузили мычащего летчика из багажника «Волги» во второй джип, и Чумной с частью своей банды укатил отмечать встречу.